Читаем Беглец онлайн бесплатно
Когда Лаури остался один, он прогулялся по больнице, благо его никто не останавливал. Одноэтажное здание было поделено на несколько палат, в которых лежали пациенты, еще тут была операционная, комната для врачей, смотровой кабинет, две печи в подвале рядом с покойницкой, и одна наверху, кухня, где сердобольная повариха наложила иностранцу целую тарелку пшенной каши со сливочным маслом, две кладовые и каморка сторожа. Больных оказалось немного – вместе с ним и Марочкиным семеро, трое лежали в большой палате на шесть коек и еще двое в такой же, только на восемь. Еще две палаты были пусты. Комнаты, где лежали Лаури и полицейский, находились в самом конце коридора, так что получалось, часовой охранял их двоих.
Марочкин очнулся часа через два после ужина, когда окончательно стемнело, и больница практически опустела. Он стонал и тихо звал сестричку, но никто так и не появился. Солдат возле его палаты спал, удобно устроившись на деревянной лавке, винтовка лежала рядом, на полу, Лаури подошел к кровати полицейского.
– Ты кто? – тот, прищурясь, вглядывался сквозь полумрак.
– Я есть иностранный корреспондент, – ответил Лаури, пододвигая табурет, – ехал в тот поезд. Что, вы в порядке?
– Не знаю, – признался Марочкин, – который сейчас час?
– Полночь почти, скоро тридцать первый март.
– Ох, это я сутки провалялся. Нет, больше. Дай попить, что ли?
Лаури подождал, пока Марочкин осушит кружку воды, даже помог придержать.
– А скажи, приходил ко мне кто? – агент шумно вздохнул, закашлялся.
– Да, полицейский был, – подтвердил Лаури, – спрашивал про господин Добровольский, который заперт в поезде, но ты плохо говорил.
– Не помню, – признался Марочкин, с трудом выговаривая слова, – вообще ничего. Только как этот Добровольский бандитов убивал, а потом как отрезало. Он где сейчас?
– Бежал. Боится, что вместе с бандитами. Твои друзья сказали, его расстреляют, как только найдут.
– Нет, – сотрудник угро попытался приподняться на кровати, понял, что не сможет не то что встать, а даже сесть, и заговорил, стараясь четко и медленно выговаривать слова, чтобы иностранец понял: – Послушай, надо им сообщить, что он нам помогал, считай, спас всех. Точно, он же говорил, что не убивал этого Крутова, по ошибке его взяли, а по поступкам свой, однозначно. Вдруг они его до утра отыщут? Не поверит же никто, что он лиходеев, как котят, придушил. Слушай, будь ласков, сходи к медсестричкам, может, пошлют кого, а? Дело срочное, вдруг завтра не очнусь, надо доложить, иначе поздно будет.
– Конечно, – Лаури успокаивающе улыбнулся, кивнул, наклонился над собеседником, – дело есть дело. Я понимаю.
Он резко выдернул из-под головы Марочкина подушку, придавил ее к лицу агента и держал двумя руками, пока тот не перестал дергаться. Лаури проверил для верности пульс – полицейский умер и больше никому ничего не расскажет. Швед мысленно прибавил еще одного большевика к своим победам, за последние несколько дней это был уже второй, неделя выдалась удачной. И вышел в коридор. Часовой все так же сладко спал, людей вокруг не наблюдалось, Лаури поднял винтовку, покачал в руках, ощутив знакомое по войне чувство уверенности. Нет, он не будет ждать, пока чекисты поймают беглеца, он сам с ним разберется. В войну им выдавали коммунистов за несколько десятков марок, здесь он тоже найдет, с кем договориться.
На винтовке не было штыка, и задушить часового подушкой Лаури не рискнул, но в больницах хватало других средств, чтобы лишить человека жизни. Швед пробрался сперва в кладовую с вещами, забрал пальто, ботинки, фотоаппарат и пиджак, в котором лежали бумажник и путеводитель. Два чемодана уехали вместе с поездом на Дальний Восток, но Лаури о них не жалел, наверняка они дождутся его на вокзале, если он решит ехать дальше. Потом он залез в каморку с бинтами и склянками. Коричневые баночки с хлороформом он помнил еще с войны, но сперва откупорил другую, прозрачную, с притертой пробкой. В склянке был спирт, Лаури почувствовал, как огненный комок прокатился по горлу, бухнул в желудок, а потом выстрелил вверх, в мозг, десятикратно усиливая чувство уверенности. Комок бинтов, пропитанный хлороформом, прижался к носу и рту часового, тот открыл глаза, попытался вскочить, но не успел, затих, свесившись с досок.
– Третий будет, – удовлетворенно сказал Лаури, вытащил из кобуры солдата наган, из кармана – пачку патронов, винтовку он брать поостерегся. – И еще несколько. Это вам за Карьяла.
