Читаем Шата онлайн бесплатно
Анцель уговорил Лиррию отдать ему ребенка, и теперь как самый лучший дядька покачивал младенца и показывал ему гримасы.
Я улыбнулась, глядя на это. Мило.
Аркин тем временем воспользовался случаем и отдал свой подарок молодой матери. И пока Лиррия разворачивала сверток, он сумел отвоевать младенца у Анцеля. Девушка с улыбкой поглядывала то на братьев, то на сына, то на развернутый подарок.
Я сама не поняла, как упала на колени. И почему все замолчали и стали поочередно поворачиваться ко мне.
Дыхание стало вдруг непомерно тяжелым. Давило меня вниз.
Кажется, братья вместе с Клео спешили ко мне, но все они слились в одно болотное пятно.
Все смешалось. Грудь разорвало болью, будто от сотни стрел.
Слезы брызнули из глаз, и мне пришлось стянуть бериллы со вспотевшего лица.
Голова разбилась, как стеклянная колба, и мои угольные глаза распахнулись, будто в первый раз увидели этот мир.
Ясналия ошиблась. Наказание крылось не в самом забвении. А в его конце.
Нас с Аликой долго держали взаперти. Я, как могла, пыталась сковырнуть замок, но ничего не получилось.
А потом к нам приставили сторожилу. Зачем-то. Проку от него было! Даже не знал ничего. Я сразу к нему пристала с вопросами про маму, а он сначала отнекивался, а потом сказал, что да, померла наша мамка. Отчего, он не знает, но вроде какой-то припадок случился, как у стариков, и сердце остановилось. Я ему врезать хотела, ведь наша мама никакая не старуха, но тихий скулеж отвлек меня от этого пустозвона.
Это Алика плакала. Тихонько, как подбитая мышка. Впервые такой ее видела. Обычно сестра устраивала истерики на весь двор. А то и не только двор. Ни разу не видела, чтобы она вот так плакала. И это меня напугало гораздо больше, чем все, что случилось до.
– Ты чего? – оставаясь от Алики на безопасном расстоянии, спросила я.
Она не ответила. Сидела на краю кровати, поджав колени к груди, смотрела перед собой невидящими глазами и тихо плакала.
Я сделала шаг к ней.
– Чего ревешь-то? – снова попыталась я, почувствовав какую-то странную смесь чувств… будто должна помочь сестре, успокоить ее, заступиться за нее перед всеми, кто мог бы обидеть. Никогда прежде такого чувства не испытывала. Обычно я, наоборот, пыталась выдумать всякие способы насолить ей, да чтобы поковарнее.
Алика снова сделала вид, что я не задавала никаких вопросов, а я сделала еще шаг в ее сторону.
– Али, – аккуратно позвала я. – Это неправда. Не верь ему. Он просто ничего не знает. С мамой все хорошо, Алика. Она скоро придет, вот увидишь.
Верила ли я в то, что сказала? Полностью и даже больше! Я точно знала, что мама скоро войдет через эту дверь и даст нам нагоняй. Или не нам, а только мне за испорченное платье, но это было неважно. Я точно знала, что мама скоро придет за нами. По-другому и быть не может. Она же мама. Она не может умереть. Мамы не умирают. У всех детей всегда есть мамы. Кроме Корила, сына конюха. У него только папа, но я точно уверена, что на это есть какая-то очень серьезная причина.
Мне было неважно, что я собственными глазами видела то, что видела, сидя под столом в большом зале. И уж тем более плевать я хотела, что там говорит этот олух, охраняющий нас. Много он понимает… Тоже мне лекарь!
Поэтому, сделав еще несколько безуспешных попыток достучаться до Алики, я просто села на пол перед дверью, скрестила ноги и принялась ждать, когда придет мама. И покормит нас, наконец. Кушать очень хотелось.
– Моя мама тоже умерла, – сказал Корил.
– И что? – буркнула я, отрывая травинки между напольными досками.
Он неловко пожал плечами, стараясь не смотреть в мою сторону. Корил всегда побаивался меня, хотя вроде я ни разу не колотила его.
Мы сидели у конюшни, где заведовал его суровый отец, Лальберт. Ни улыбочки не дождешься от этого брюзги. Даже на праздники. И этот олух, Корил, такой же.
– Без мамы плохо, – сказал он.
– Вот уж не думаю! – скривилась я. – Теперь меня никто не будет лупить. И орать на меня не будет. Тоже мне, большое дело… И без мамки проживу.
Почему-то на последнем слове глаза защипало. Яростно потерев их, я сорвала ромашку, росшую из-под досок, и в клочки разорвала все ее лепестки.
– Митра! – раздалось сбоку. – Вот ты где! Иди сюда. Тебя уже везде обыскались.
Тучная Рея подошла к нам, вытирая руки о фартук. Каштановые пряди выбились из-под чепчика. Лицо потное, щеки красные.
– Чего еще надо? – не поднимая взгляда, пробубнила я.
– Ты забыла, что ли? Сегодня же…
– Помню все! – Я встала и направилась за конюшню, но Рея схватила меня за локоть.
– Митра, так нельзя, мой козленок. Тебе нужно попрощаться с мамой.
– Хозяин сказал, что кто хочет, тот и приходит в усыпальницу.
– Но…
– Я не хочу! – крикнула я и вырвалась из рук кухарки.
– Мой козленок, ты должна… – Ее глаза стали мокрыми.
– Кому? Ей? – злобно закричала я. – Она бросила меня! Она ушла! Она меня бросила! Я ей не нужна, значит, и она мне тоже!
И я побежала прочь.
– Митра! – кричала Рея, пытаясь догнать меня, но куда уж ей.
– Отстань от меня!
– Митра, стой! – запыхавшийся голос Реи становился все тише и тише.
