Читаем Шата онлайн бесплатно
На ее последнем слове кожаный мешочек со звоном упал на стол. Не стоит показывать им золото, пусть гадают, что там за металл. Хотя, если сегодня кто-то захочет стать вором, я не стану препятствовать. К слову, буду только рада, но едва слышный голос разума подсказывал, что ближе к цели я от этого не стану, а вот молва обо мне разойдется далеко.
Разочаровавшись несбывшимися мечтами, я еще раз вежливо уточнила, чем эта женщина может меня накормить.
– Народу вижь скока? – хвастливо повернулась толстуха. – Остался только фенхель, тушенный с имбирем.
– Мяса нет?
– Никакого мяса! Ты шо?!
– Давай что есть, – раздраженно согласилась я. – Двойную порцию. И кружку эля сразу.
Толстуха что-то невнятно промямлила и удалилась в свои чертоги.
Запрокинув голову, я закрыла глаза и не обращала внимания на шепотки и хихиканье. Они не пробуждали никаких эмоций. Муха не надоедает, если перестаешь ее замечать. Я сосредоточилась лишь на потрескивании горящих дров в огромном камине. Оно успокаивало.
Я не устала, не замерзла, не вымоталась. Если на это злачное место обрушатся горы, я выберусь живой. Сила кнарка питала меня, но какая-то человеческая частичка (если она все же была во мне) скреблась о внутренности и просила беречь ее. Поэтому, решила я, сегодня сниму комнату и посплю на кровати. Да и конь будет счастлив. Сейчас он стоял, привязанный в конюшне у таверны, и жевал сено. Сушеные яблоки, подаренные стариком Тургасом, кончились два дня назад, и первым делом по прибытии я нашла теплый хлев и велела конюху позаботиться о скакуне.
На стол с грохотом опустилась высокая кружка душистого эля, и я разом выпила половину. Удовлетворение растеклось по телу вместе с кровью.
– Вот твой фенхель. – На столе оказалась тарелка, а перед ним – засаленная хозяйка.
На вкус это было как сладкий укроп. Горечь имбиря перебивала его, но менее отвратительным блюдо не стало.
Но кнарк непривередлив – я разделалась с двойной порцией непонятного сорняка и с удовольствием влила следом остатки эля.
– Шо-нить еще? – Толстуха выросла передо мной, как только пустая кружка опустилась на стол. Наверняка боялась, что я убегу не заплатив.
– Да. Ты сдаешь комнаты?
– А как же! Комнаты есть!
– Тогда сегодня я переночую здесь. А к завтрашнему полудню ты достанешь мне солонину, вяленое мясо, сухари, сушеные яблоки, бурдюк, наполненный элем, и еще добротный лук со стрелами.
– Ты ж… Где ж я эта достану? – возмутилась толстуха.
Я подняла один золотой.
– Уж где-нибудь достанешь.
Крысиные глазки засветились, старуха заозиралась, и пухлая грязная рука тут же выхватила золотую монетку и сунула ее куда-то между мясистых грудей.
– Канешно, миледи! Все достану! И комнатушку-та приготовлю сие мгновение! Самую лучшую! С окном даже! И конюшонку скажу, шоб за лошадкой вашей получше-та приглядывал! И еще сейчас вам пирог с маринованной брусникой притащу! Он знать какой вкусный?! Только испекла!
– Тащи свой пирог, – кивнула я. – И еще кружку эля.
Тучная хозяйка, едва не снеся задний столик и взбудоражив гостей, прошмыгнула на кухню с такой ловкостью, будто весила меньше ребенка.
– Вот же ш он! – вернувшись, заворковала она и грациозно опустила передо мной деревянную тарелку с большим куском ароматного пирога и полную кружку эля. – Миледи желает еще шо-нить?
– Да. – Я отломила кусочек пирога, с которого сочился алый брусничный сок. – К тебе никакой путник не заходил недавно? С большим мешком?
Толстуха всплеснула руками – мол, очевидно же.
– Канешно ш, миледи! Дня три назад ведь!
Не донеся пирог до рта, я замерла и внимательно посмотрела на толстуху.
– А куда он дальше направился, не знаешь?
– Почему он? – удивилась хозяйка. – Это она. Старуха пришла с большущим мешком.
Надежды развеялись. Старуха с большим мешком… Это точно не тот, кого я ищу. Старуха не могла одолеть меня. Но, может, она жила в той пещере и видела, что произошло на утесе.
А вдруг все-таки не она? Людей с мешками нынче как грязи.
– И куда эта старуха пошла?
– Как куда? – нахмурилась толстуха. – Никуда не пошла. Вон сидит же, миледи. У камина.
Кусочек пирога так и завис в воздухе, когда я повернула голову в сторону камина.
Большой, сложенный из камня, он занимал половину стены. Слева стояли столы, занятые гостями. Справа – только один стол, в самом углу, с одним лишь стулом. И на нем сидела старая женщина.
Сидела она с невыносимо прямой спиной, изящно сложив руки на столе. Он был пуст: старуха ничего не ела и не пила. Волосы ее были ниже колена – белые, как молоко, и прямые, как клинок меча. Они даже седыми не казались – скорее, лишенными всякого цвета. Одета она была в нечто, напоминавшее старую мантию священнослужителя, которую перешивали по меньшей мере сотню раз. Никакого мешка у старухи не было.
Она смотрела на меня. Пристально, не моргая. Блики огня отражались в ее глазах цвета мутного серебра. Или, вернее, железа. Да, темного, закаленного огнем железа, из которого куют доспехи и мечи.
Я поднялась, взяла тарелку с пирогом, свой стул и направилась к старой женщине. Сев напротив нее, поставила между нами тарелку.
