Легкие будто сковало цепями. Кожа покрылась испариной.
Передо мной вырос кнарк. В грубых доспехах, с луком за спиной и целым набором оружия на поясе.
Кнарк был мужчиной. Высоким, мощным. Больше меня в два раза. Половина лица скрыта под черной повязкой. Видны лишь глаза: овальные и черные, как уголь.
Во рту пересохло. Рука потянулась за кинжалом, которого не было.
– Шата. – Повязка поверх рта неуловимо колыхнулась. – Где ты была? Отец ждет тебя.
Голос был монотонным и скрипучим, как железо. От него веяло жуткой энергией, и, собрав себя воедино, я поняла, что она похожа на мою, вот только…
Кнарк тут же преклонил колено, опустил голову и произнес:
– Отец думал, что тебя пленили. Мы все так думали, Первая Дочь нашего Великого Отца. Хорошо, что ты снова с нами.
Я опешила. Если бы он не смотрел в землю, то наверняка бы все понял. Но когда кнарк поднялся, то увидел перед собой равнодушного сородича, не более. Все мое самообладание ушло на то, чтобы сохранить бесстрастие и кивнуть в ответ.
– Идем к нашему Отцу? – спокойно предложила я. И только боги знали, каких усилий мне стоило оторвать потную спину от стены.
– Твое слово – закон, Шата! – поклонился кнарк. – Заберем что полагается и встретимся с Отцом. Он ждет.
<p>Глава 7</p>Он ненавидел эту комнату. Ненавидел всей душой. Старался как можно реже заходить в нее и находил для этого любые причины. Будь то срочный сбор совета, который, конечно же, не был срочным, или отъезд, настолько важный, что нельзя отложить. То ему требовалось провести ночь за чтением бесценных летописей. То он неожиданно подхватывал странные недуги и предпочитал переживать их в своих покоях.
Бесчисленное множество фальши, которую слуги передавали из уст в уста, пока она не доходила до комнаты, которую он ненавидел.
Потом он понял, что отговорки придумывать бессмысленно, и перестал сочинять их. Слуги честно и коротко сообщали, что он не придет, и выходили из комнаты прежде, чем могли столкнуться с последствиями. Как говорится, гонец всегда платит за новость, которую принес. Слуги это знали лучше, чем кто-либо другой.
Жена давно перестала интересоваться, почему он не приходит в ее спальню. Давно перестала ждать его. И гораздо раньше перестала желать видеть его, но какая-то часть ее помутившегося рассудка все же не могла жить в гармонии, пока день супруга не был испорчен. Его и всех, кто оказывался поблизости. В особенности если это были важные гости или послы из других земель.
Она не могла спокойно существовать, если его жизнь ничего не омрачало. Считала своим супружеским долгом донимать мужа и колоть его слишком уж безоблачное правление иглами хитрости, ревности и сумасшествия. Сама того не осознавая, она была счастлива, когда доставляла ему боль.
Он это знал. И сейчас стоял перед дубовой дверью самой ненавистной ему комнаты во дворце. Смотрел на бронзовое кольцо-ручку и на свои пальцы, невольно прикоснувшиеся к нему.
– Ваше величество… – начал было страж, охраняющий покои.
– Все нормально, Килан. Ты можешь идти.
– Да, ваше величество! – поклонился страж и с ощутимым облегчением покинул коридор королевы.
