Читаем В разводе с предателем онлайн бесплатно

— Улыбнись, — одними губами произнёс Валера, двигаясь ко мне через толпу.

Я опустила глаза, сцепила зубы чуть ли не до скрипа. Больше двадцати лет брака, двое детей и полгода, как мы в разводе.

За это время бывший муж выцедил из меня всю жизнь, по капле её вытягивал.

— Улыбнись, — произнёс муж, останавливаясь передо мной, и недовольно нахмурил брови.

Я не хотела улыбаться, я не хотела радоваться, я даже здесь находиться не хотела.

Но это был единственный способ увидеться с детьми. Я тяжело вздохнула.

— Ну же, Вера, улыбнись, — произнёс почти без эмоций Валерий и оказался рядом со мной, положил ладонь мне между лопаток.

По коже тут же прошлась волна огня, заставляя сердце забиться чаще, словно бы в смертном припадке.

— В конце концов, ты на моём сорок пятом юбилее, а не на похоронах, Верочка.

А это прозвучало с такой ехидной насмешкой, что я не смогла сдержаться.

— После того, как ты отобрал детей, у меня больше нет повода для улыбок, — призналась я честно, потому что на самом деле все те, кто кричат о том, что разведись, уйди, детей с собой возьмёшь, все у тебя получится, не будь гордой, равно глупой!

На самом люди на самом деле эти люди никогда не разводились с действительно жестоким мужчиной.

Валера вывернул ситуацию так, что я должна была видеться с детьми по расписанию или вот, например, на таких мероприятиях, когда вся семья собиралась вместе, а само нахождение на таких мероприятиях заставляло моё сердце стареть на десятки лет, потому что все на меня смотрели как на прокажённую.

Бывшая свекровь поджимала губы, вздёргивала подбородок, презрительно проходилась по мне взглядом. У неё даже с губ иногда срывалось:

— Мало, мало.

— Сама виновата, — холодно произнёс Валерий, прижимая меня к себе и заставляя испытывать всю ту гамму чувств, которую может испытать человек, находящийся вблизи с ужасным хищником.

— А что мне надо было делать? Терпеть твоих девок? — произнесла я зная, что после такого разговора Валера все вывернет, так, что я с Ники ещё не увижусь, наверное, с неделю.

Муж наказывал меня так: сыну нашему восьмилетнему объяснял, что у мамы дела, у мамы работа, а я даже не могла дозвониться до ребёнка, а когда дозванивалась, с затаённым ужасом прислушалась к тому, что мне рассказывал Никита, как он мне это рассказывал, потому что страх сидел в груди такой, что вот в то время, когда Валерий в очередной раз не даст мне возможность общаться с ребёнком, он будет ему рассказывать о том, что дети просто маме не нужны, у мамы там какая-то другая жизнь.

Из- за собственных страхов, я как заговорённая соглашалась на все условия, потому что нет ничего хуже, чем то, что у женщины отнимают детей.

Если Маруся осознанно выбрала сторону отца в разводе, сказав, что у неё так-то будущее, что ей так-то жизнь строить, то Ники ни в чем не был виноват, он не хотел оставаться с отцом, но Валере было плевать.

— Могла бы и потерпеть, ничего бы с тобой не случилось и не переломилась, — холодно произнёс муж подтаскивая меня к себе ещё сильнее, — кому ты легче сделала, себе? Хорошо тебе сейчас живётся в съёмной квартирке в старом фонде или, может быть, хорошо тебе сейчас на работу за три копейки ходить. Ещё улыбаться всем, кому ты лучше сделала своей принципиальной тупой гордостью?

Я сжала губы, не хотела отвечать на его вопросы, потому что мне казалось, это до безумия низко и глупо.

— Вер, что ты молчишь? Улыбнись, я ещё раз говорю, — хрипло произнёс муж мне на самое ухо. Я сдавила руки в кулаки и тяжело задышала. — Ну что ты, что ты. А ты когда на развод со мной подавала ты не думала, чем это все обернётся? Верочка? Где же была тогда твоя хвалёная мудрость? Житейская? Что же ты тогда не думала, чем тебе обернётся это непослушание?

Валера говорил медленно, стараясь, чтобы до меня прям дошло.

— Я никогда не стала бы терпеть твои измены, поэтому итог был закономерен, — произнесла я, тщательно разделяя слова и изначально думая, как так построить предложение, чтобы не выбесить мужа ещё сильнее.

Валера тяжело вздохнул, покачал головой, дёрнулся ко мне, сдавил предплечье с такой силой, что утром наверняка будут синяки, которые я буду прикрывать блузкой с длинным рукавом.

Муж развернул меня к себе, жёсткими пальцами схватил за подбородок.

— Твоя принципиальность никому ещё лучше не сделала, а вот твоя бы мудрость помогла не рушить нахрен семью, не разбивать наш брак. Мы с тобой больше двадцати лет вместе. Неужели ты считаешь, что как-то оставшиеся бы годы мы с тобой не научились жить?

Я отвела глаза, а его это больше всего взбесило. Валера потянул меня на себя, вынуждая запрокинуть голову, и выдохнул в самые губы:

— Верунь, а спорим ещё полгодика, и ты на коленях приползёшь ко мне, будешь валяться у меня в ногах и умолять надеть меня обратно колечко обручальное, спорим?

— Пусти… — выдохнула я, зажмурив нрава.

— Ну признайся хоть себе что так и будет… — усмехнулся Валера.

Не признаюсь.

Ничто и никогда меня не заставит меня так поступить. Не приползу я к нему никогда. Не за мои слезы, когда я все узнала…

Когда нашла его обручальное кольцо в кармане портфеля.

— А почему? — растерянно спросила я тогда, держа на ладони кольцо. Валера нахмурил брови, а потом рассмотрев мою находку, усмехнулся.

— Глупости… — отмахнулся он.

— Нет, ты объясни почему, — сделала шаг к мужу.

Валера нахмурился, дёрнул подбородком и небрежно бросил:

— Да снял, потому что руки отекли, думал, к вечеру вообще не смогу стащить его.

Знаете, это какая-то дурацкая причина.

Мне казалось, что Валера лгал настолько сильно, что я уже тогда ощущала исходящее от него предательство.

— Ты врёшь, — зачем-то произнесла, я не понимая, откуда появилось это шестое чувство, пресловутая интуиция.

— Вер, давай не будем сейчас на этом заострять внимание. Мне только скандалов после работы не хватало, — выдал муж, заставляя меня проглотить обиду, вопросы, непонимание ко всей этой ситуации.

Но я не проглотила, я сидела и ждала.

Что я могла ему предъявить? Что у него есть любовница, и поэтому он снимает кольцо.

Нет, у меня не было ничего на руках никаких заявлений, ни переписки тайной, ничего.

Я могла только ждать.

И дождалась…

Когда уехал в командировку в Воронеж, Валера оставил кольцо в ящике стола дома.

Я уже знала, что он поехал туда не просто так. И вообще, поехал ли он именно в Воронеж, а не просто снял гостиницу где-нибудь в загородном комплексе и завалился на неделю туда со своей новой женщиной.

Это ожидаемо, что приехал он в пустую квартиру.

Я собрала Марусю, Никиту, и, наверное, тогда я поступила неправильно и нелогично, уйдя вместе с детьми к своей матери, которая, увидев нас на пороге, стала заикаться, тыкать в меня пальцем.

— Ты что это удумала? — Ворчала на кухне мама, когда я уложила детей. — Ты вообще думаешь, что ты делаешь? Уйти от Валеры.

— А что ты предлагаешь, молчать?

Мама предлагала не творить глупостей, развернуться и уехать домой, пока он ничего не заметил. Ну уж чего я от неё не ожидала, так это, что, когда Валера появится на пороге, она откроет ему дверь.

— Ты что творишь, — зарычал на меня муж, а я просто разжала ладонь и показала ему обручальное кольцо. — И что? — Выдохнул он зло.

— И ничего, ты уехал, оставил обручальное кольцо, и, наверное, тебе так было нужнее, — заметила я, и Валера зарычал, схватил меня за плечи.

— Не говори глупости, создаёшь конфликт на ровном месте.

— Кто она? — Спросила я, глядя ему в глаза. — Кто она, ради кого ты снял обручальное кольцо?

А он мне ничего не ответил, залетел в квартиру, задвинув меня в ванную, и забрал детей.

Когда я вывернула к чёртовой матери задвижку, я успела только схватить Никиту, который с визгом цеплялся мне в шею.

— Мам, нет, нет, мамочка, пожалуйста.

Но Валере было плевать.

Он вырвал у меня из рук сына и бросил презрительно.

— Надумаешь извиниться, приползёшь…

Извиняться я не надумала.

А сорвавшись следом, пыталась забрать детей.

Но Валера закрыл их в машине, а сам, сцепив пальцы на моём подбородке, зарычал:

— Не нравилась тебе спокойная жизнь, не терпелось тебе ни моих денег, ни моего статуса, ни моих благодарностей тебе за детей. Ну так вот, живи теперь как хочешь, а к детям не смей приближаться.

Но утром я все равно стояла на пороге квартиры, пыталась достучаться, пыталась забрать детей. Только никто не открывал.

Я подала на развод, а Валера, взбесившись, звонил и рычал на меня:

— Даже если бы я мог простить тебе эту оплошность, то сейчас ты просто подписываешь себе приговор!

— Я буду бороться за детей, — выдохнула тогда я.

— Да мне плевать, — рявкнул муж. — Никого ты не получишь, либо ты закрываешь рот и возвращаешься домой, становясь тихой и покорной женой, либо про детей можешь забыть.

Но я знала, что суд всегда на стороне матери.

Однако в случае с Валерой оказалось не так.

Мой юрист, которого я наняла для ведения дела, он саботировал почти весь процесс, и я это смогла понять слишком поздно. А вместе с тем пока шло все разбирательство рядом с моим мужем, откуда не возьмись, появилась высокая брюнетка с восточным разрезом глаз.

Я звонила Марусе, она огрызалась на меня, что лучше бы я сделала так, как сказал папа, потому что никому от этого не легче, а потом она перестала отвечать на мои звонки.

Я общалась только с Никитой, который плакал, и просила его забрать, потому что он очень сильно скучал.

А в итоге оказалось, что совместно нажитого делить нечего, ведь почти все в нашем браке было куплено в обход меня.

Разделу подлежала только квартира, в которой мы жили, но и то её до сих пор не могли продать.

Я имела право в ней жить сейчас, но только Валера поставил условия: живу я либо в статусе жены, либо никак, и всем было плевать, что я имела на это законное право. Меня футболили из одной инстанции в другую. Я писала заявление на то, что мне не дают видеться с детьми, но они волшебным образом где-то исчезали. А к концу бракоразводного процесса я поняла, что деньги творят, чудеса, а большие деньги, почти нереальные вещи.

Я только сглотнула, перевела взгляд на мужа.

— Пусти, — ещё раз произнесла я, и Валера, усмехнувшись, действительно разжал пальцы, качнулся назад.

— Посмотрим, что будет ещё через полгодика.

Он медленно развернулся и пошёл от меня через толпу.

А когда я смогла пробраться к Никите и села с ним пообниматься на весь зал прозвенел голос мужа:

— Дорогие гости, я безумно рад, что вы все сегодня собрались здесь для того, чтобы поздравить меня с днём рождения. Но на самом деле этого праздника не было бы…

Толпа как по мановению расступилась, показывая мне мужа, и я гулко сглотнула.

— Этого бы праздника не было, если бы не хозяйка сегодняшнего вечера. Чудесная Милана, дорогая, поднимись на сцену, гости тебе поаплодируют.

Это было хуже, чем предательство.

Это был унизительный тычок в спину, чтобы я упала.

Я смотрела, как он прижимал к себе ту самую брюнетку и прикусывала губы, чтобы не расплакаться, потому что каких-то полтора года назад на юбилее моей мамы он также прижимал меня к себе, рассказывал, что я организовала такое чудесное мероприятие.

Лицемерная сволочь.

Ничего-то у него не меняется. Плевать, что женщина другая, а поступки он будет совершать одни и те же.

Я дважды моргнула, и в этот момент над ухом прозвучал голос Маруси.

— Она прикольная…У неё, блин, столько косметики, и она меня, кстати, сегодня красила, — Маша подбоченилась, показывая излишне нарумяненные щеки, а я промолчала.

Что я должна была сказать, что если бы они жили со мной, то сегодня бы я их собирала или как?

— Мам, ну ты хоть скажи что-нибудь, скажи, красиво? — фыркнула Маруся, а я вздохнула, сдавила кулаки. — Ой, ладно, ты вообще уже ни в чем не разбираешься, сидишь со своими первоклашками, небось забыла даже, как нормально тушь в руках держать.

Маша фыркнула и пошла вглубь зала.

Никита коснулся кончиками пальцев моей щеки, привлекая к себе внимание.

— Мам, — тихо позвал сын, — не слушай, дура она, — выдал сын и снова прижался ко мне.

— Я по тебе очень скучаю, — честно призналась я, сдерживая дрожь в голосе, чтобы сын не понял, что я вот-вот расплачусь.

— Я по тебе тоже, мам, очень скучаю…

А вот Никитка шмыгнул носом.

Да, ему можно, он маленький.

— Когда я смогу к тебе приехать?

— Я не знаю, родной, — выдохнул я, прижимая сына к себе.

— Меня бесит. Меня бесит эта Милана, ходит такая: сегодня мы будем завтракать смузи. Зелёную бурду какую-то в тарелку мне наливает, небось ещё плюёт туда.

Никита это сказал и ещё раз протяжно шмыгнул носом.

— Прости меня…

— Да ты тут причём? Я ж все понимаю.

— Ну, прости, что не смогла добиться того, чтобы вы жили со мной.

Никита тяжело вздохнул.

— Идем, погуляем, — предложил он, делая шаг назад и протягивай мне руку.

Мы вышли на открытую террасу, и я быстро спустилась по ступенькам на тропинку.

— Еще бабуля приезжает и такая, говорит… — никита шел, надувал щеки и складывал руки на груди. Даже сам не понимал, насколько он сильно похож на Валеру, особенно когда начинал проявлять недовольство. — И бабуля такая приезжает, проходит, демонстративно проводит пальцами по поверхностям и качает головой вот, пока мама была здесь постоянно пыль можно было найти, а сейчас ничего нельзя найти. Так, конечно, у нас домработница каждый день приходит, — фыркнул Никита, и мы свернули с тропинки в сторону качелей.

Сын первый опустился на сиденье и обнял себя за плечи.

— Прости, — тихо сказал я, и Никита шмыгнул носом.

— Я просился к тебе на эти выходные, а папа такой нет, нет. Ещё и говорит у меня юбилей, праздник такой, какие выходные, так в том-то и дело, у него юбилей, праздник, я здесь зачем? Поздравили? И ладно.

Но я не собиралась сдаваться.

Не так.

У меня были дети ради детей я готова была бороться.

С Никитой мы просидели на улице на качелях с полчаса. Июньский вечер пах сиренью и черёмухой. На тропинке появилась Маруся и, фыркнув, упёрла руки в бока.

— Ну, может, вы вернётесь в ресторан? — Произнесла недовольно дочь и топнула ножкой. — Там так-то уже все собираются, за столы садятся, вас одних не хватает.

Когда мы появились на пороге террасы нам навстречу вылетела Милана.

— О, Ники, ты здесь, тебя папа ищет.

Она потянулась взлохматить волосы моему сыну, но Никита отшатнулся, бросил на меня вопросительный взгляд, и я кивнула.

Сын сделал несколько шаговвперёд, и я была намерена следовать за ним, но в этот момент Милана перехватила меня за руку.

— Вер, я так рада, что вы пришли.

Мы не были с ней знакомы. Поэтому я не понимала, о какой радости она может говорить.

— Это, наверное, так глупо будет звучать из моих уст, но я действительно, кажется, попала в такую ситуацию, когда вот правду говорят, у нормальных людей все по-нормальному, даже в разводе.

Она произносила вроде бы не обидные вещи, но почему-то мне в её глазах так и виделась какая-то нотка насмешки.

— И вообще, я Валере постоянно говорю, что он вообще очень правильно поступил, что сохраняет хорошие отношения с вами. Но на самом деле дети, они прям как пластилин, прям как связующие скрепки.

Милана покачала головой, и тёмные её кудри качнулись в такт движения.

— Вот Никки подрастёт… Ну, вы не переживайте. Даже когда дети подрастут, мне кажется, у нас все равно будет связующая составляющая.

Я вскинула бровь, не понимая ничего.

— О чем вы, — произнесла я ровно и сдержанно.