Читаем В разводе с предателем онлайн бесплатно
И поэтому я окунулся в жизнь детей, можно сказать, по самую макушку. И тут оказалось, что действительно, надо быть немного моей бывшей женой для того, чтобы умудряться все это контролировать и при этом не сойти с ума. Но я как-то не догадывался, что сумасшествие настигнет Веру уже после развода, когда она приедет ко мне на работу, встанет напротив стола.
— Пожалуйста, я тебя прошу, Валера, я хочу быть со своими детьми.
И меня так бесила вот эта формулировка…
Я хочу быть со своими детьми…
Я зло глядел на бывшую жену и пожимал плечами.
— Видишь, какой конфликт интересов…Я тоже хочу быть со своими детьми.
Валера
С Миланой все было настолько вялотекущее, что мне даже было неинтересно. Она что-то звонила, щебетала в трубку, предлагала встретиться, а я понимал, что как бы ситуация уже давным давно разрешилась, меня заклеймили изменником. И поэтому я не считал правильным после развода держать какой-то целибат.
Ну, согласитесь, это глупо.
Ты уже отсидел за преступление, которого не совершал, а дважды отсидеть за одно и то же преступление невозможно.
И вроде бы мне даже в какой-то момент стало немного легче, что была рядом Милана, которая не давала мне уйти в состояние лютого невминоза, когда просто день за днём открываешь глаза и не понимаешь, что происходит, когда кажется, что у красок убавили фильтр. А с Миланой вроде как бы было не совсем плохо, иногда даже весело.
Эта связь была настолько не отягощенной какими-либо помыслами, моралью, что она текла и текла, я не собирался никак её, модернизировать.
Мне даже показалось, что Милана подружилась с Марусей, а если она подружилась, то это очень хорошо. Ведь Маруся избалованная принцесса, Маруся настолько избалованная, что без Веры я не знал, как с ней справляться, а Милана как-то нашла общий язык, и только во всем этом Никита сходил с ума.
Каждый раз, начиная разговор с того, как мы проведём выходные, заканчивался этот диалог тем, что «отвези меня просто к маме». А я не хотел его везти к маме. Я хотел, чтобы Вера сама сообразила и приехала.
Волей, не волей — мне плевать.
Она должна была понимать, что со мной намного лучше, чем без меня.
И ведь каждый раз, когда нам приходилось с ней контактировать, я излучал потоки недовольства, и нет бы ей один раз меня просто услышать и понять, сообразить, что не надо со мной воевать, а достаточно просто быть рядом. Но нет, Вера упёрлась как баран, и считала правильным доказывать свою правоту, обивая пороги каких-то муниципальных учреждений, заставляя меня каждый раз ездить, забирать документы, непонятные её заявления и писала ведь так хорошо, с душой, что аж у меня сердце иногда заходилось.
И мне казалось нелогичным тот факт, что она не пытается просто вернуться домой, уже же не раз было оговорено, что ты, главное, вернись, и все будет так, как ты захочешь, но то ли фильтр звука Вера убавляла, то ли что, но возвращаться она категорически не хотела.
Ее все это угнетало, она была готова быть только с детьми, но не со мной.
А я, даже несмотря на наличие Миланы, испытывал к жене непонятное, необъяснимое, ничем не аргументированное влечение и не такое, что надо затащить в постель, а мне просто её было мало, мне её не хватало, я слишком привык к Вере, с её немного чопорными манерами, с её ароматом духов, который поселился в гардеробной.
Я слишком привык к своей жене, которая стала для меня чем-то большим, чем просто супруга.
Она была самым надёжным соратником. Я знал прекрасно, что пока я добиваюсь всего, за моей спиной, стоит жена, которая поддержит. И вот в какой-то момент я понял, что этого теперь нет, то есть рядом точно никого со мной, нет того, на которого бы я мог положиться.
Положиться я почему-то мог на Веру, я прекрасно знал, что если со мной что-то случится, если что-то пойдёт не по плану, с ней дети не пропадут. И вот это осознание, оно тоже накладывало отпечаток на моё поведение, потому что я не понимал, ну как при таких сильных чувствах к жене, она их не чувствовала, она предпочла перечеркнуть все и уйти, и, наверное, именно поэтому в какие-то моменты на меня накатывало столько злобы, что зубы скрипели.
Я заставляла Веру проходить раз за разом весь этот бюрократический ад. Мне казалось, что ну неужели невозможно понять простого, надо всего лишь вернуться для того, чтобы все было, как прежде.
— Я не буду возвращаться, — однажды сказала мне Вера, и я поднял на неё тяжёлый, с проблесками огня, взгляд.
Я всегда так смотрел на людей, когда хотел их продавить, но ведь с Верой, при всей её покладистости, это не работало. Она только паниковала, но продолжала стоять на своём.
— Я прошу тебя, отдай детей, ты же прекрасно понимаешь, что так не нормально жить.
— Ты получишь все, что хочешь, главное, вернись домой.
