Читаем В разводе с предателем онлайн бесплатно
Никита же был сыном Веры, мягким, достаточно тактичным. И вот самое интересное, что вот таких детей, как Никита, их просто любить. Потому что они ласковые котята, таких, как Маруся, их любить сложнее, потому что всегда есть какая-то двусмысленность, и, глядя на своих детей, я понимал, что немножко природа не так разделила характеры. Мой характер надо было бы, чтобы достался Никите, а вот Марусе, поскольку она девочка, нужен был характер Веры, но у нас все перепуталось, и это, конечно, не означало, что какого-то из детей я любил больше, сильнее или отдавал предпочтение. Я просто не понимал, как иногда зло с нами шутит природа, и я очень был шокирован тем, что претензии были именно со стороны Маруси. Которая как бы души вроде не чаяла в Милане. Потому что у них вроде бы был общий язык, и если Никита выражал свою предвзятость открыто, то Маруся никогда даже взглядом не давала понять, что её что-то не устраивает, а её, оказывается, не устраивало.
И пока Вера переодевалась, я выслушивал о том, какие все паршивые и вообще…
— И вообще, пап, знаешь, что это ты виноват во всем, это ты все это сделал, а сейчас такой пытаешься как-то уравновесить всю ситуацию.
— Мы с мамой решили ничего не предпринимать пока что…
— А о нас с Никиткой кто подумал? Ты, что ли, о нас думаешь, когда приводишь свою девку? Нормально? Да что мне её мамой надо было потом называть?
— Тебя же все устраивало, — напомнил я и свел брови на переносице, а маруся топнула ногой. И вскинула подбородок.
— Это не означает, что если меня все устраивало, я должна была смотреть на это и радоваться, хлопать в ладоши. Нет, папа, меня не устраивало, что прошло меньше чем полгода, а в доме стала появляться какая-то девка.
Как бы она не была жестока с Верой в том, что обвиняла её, будто бы это мама развалила семью, со мной Маруся тоже не церемонилась. Только в отличие от Веры, со мной она разговаривала и позволяла себе высказываться так, как считает нужным, и она не первый раз говорила мне о том, что это моя вина, что мама ушла.
Она не обвиняла меня, не кричала, что я предатель, но она всегда говорила, что это моя вина.
— Маруся, скажи мне, пожалуйста, тебе кто-то больно сделал? Тебя толкнули, ударили или ещё что-то?
— А тебя только это интересует, да? — Вспыхнула дочь, заводясь заново. — То есть если я цела, жива и невредима, то ты ничего, конечно, предпринимать не будешь, а то, что твоя стерва втиралась в доверие столько времени. А то, что она старалась быть для всех такой хорошей. А потом выяснилось, что ей глубоко на все плевать, кроме твоего кошелька, ты сейчас, конечно же, не берёшь ни в какой расклад. Правильно?
Маруся говорила это зло, голос её дрожал. А я тяжело дышал.
Как же так получилось, что в один момент выяснилось, будто бы все не так, как мне казалось в самом начале. И даже дети, которые, в принципе остались со мной, не хотели быть рядом.
— И знаешь что, лучше бы мама с нами жила, потому что она никогда бы не привела какого-то левого мужика. Понимаешь, в чем разница между тобой и ей? Мама бы посчитала, что ей дети важнее, чем какая-то девка или какой-то мужик, а тебе дети не важны. Ты вон как играючи взял и притащил какую-то приживалку и не подумал о том, что я, контактируя с ней, все равно волей неволей оказываюсь тоже предательницей. Ах, посмотрите, какая у папы хорошая девушка. Если она хорошая, наверное, мама была плохой, так?
Из Маруси просто лилось непрекращающимся потоком все это недовольство, которое на протяжении последнего полугода дочь тщательно скрывала в себе.
Она была эмоциональной, вспыльчивой, неуравновешенной.
— Маруся, давай прекратим этот разговор.
— Прекращай. Ты же захотел поговорить. Ты же сам пришёл ко мне.
Я огляделся, посмотрел на вещи, разложенные в спальне, поджал губы.
Пока мы с Верой были в браке, у Маруси всегда был идеальный порядок, и я точно знал, что это не Вера его наводит. А Маруся сама этим занимается под руководством Веры. И даже вот сейчас, глядя на разницу картинок, я понимал, материнская рука все равно нужна, как бы я не хотел отрицать очевидного…
И как исправить ситуацию с тем, что мы находились в разводе, я не представлял.
Невозможно находиться в разводе, жить вместе, воспитывать детей, при этом не испытывать друг к другу ничего такого.
Не бывает так.
И тем не менее, когда день начал клониться к закату, когда Никита пришёл со школы, когда я слышал его весёлый смех до меня потихоньку стало доходить, что, вероятнее всего, у любого конфликта есть две стороны, и я сейчас оказывался по другую сторону, смотрел, так сказать, на ситуацию глазами детей, глазами Веры и нихрена хорошего же не выходило, а когда вечером поймал жену, словно гром прозвенел среди ясного неба, прозвенело признание, что ничего хорошего в нашем браке последнее время не было.
Выяснилось, что у нас с Верой разные были представления о браке.
Я считал, что у нас все нормально, она считала, что давно нет…
И тогда что я пытался восстановить?
Что я пытался спасти, что я эти полгода делал в итоге? Какая цель была у меня? Спасать то, что уже мертво?
