Читаем В разводе с предателем онлайн бесплатно

— А знаешь, я никому не признавалась. Ну, мне вообще все это не нравится, мам. И не потому, что я гонор свой показываю или ещё что-то. Мне просто было очень… Обидно. Новости же сразу разлетаются молниеносно. Я не знала, откуда моя учительница узнала про развод и то, что мы теперь живём с папой. А у меня ещё Линка с третьей парты спрашивала, ну и как, типа? А я не знала, что ответить, потому что Ну, это сложно. Как это? Мне было больно без тебя, потому что мне казалось, что вот ты ушла, и теперь я сама себе хозяйка. Я вообще все, что хочу, то и делаю. Но это было не так.

Маруся медленно взяла ложку и опустила её в кашу, подняла, зацепив ягоду голубики, вздохнула.

— Ты не сидела и не делала со мной уроки. Хотя, ну я же, типа уже взрослая. Ну, ты все равно помогала, приходила, проверяла. Я из-за этого злилась. Никитка не умел злиться, он просто хотел к тебе, а я злилась. Специально все делала так, чтобы ты не узнала.

— Маруся, я же не от вас уходила. — Тихо произнесла я и ощутила, как в носу защипало.

— Я знаю, знаю, мам, но все равно злилась, и не потому, что ты не простила или ушла от нас, или ещё что-то. А потому что так было принято. У меня есть папа и мама, мама вот там добрая, временами строгая, запрещает там косметику свою таскать. Учит как правильно волосы укладывать. А я хотела вот не так укладывать. Я хотела вообще, чтобы у меня кончики розовые были. Есть папа, все время строгий. Папа, который ощущается как-то извне, типа вот он есть, мы от него все зависим, мы его очень любим. Ну какая-то такая недостижимая величина. И тут бац, то, что было постоянным, исчезло. Я не знаю, как сейчас будет, потому что сейчас постоянство вернулось, а вот та недостижимая величина исчезает. Он уйдёт к ней, родит новых детей, и мы с Никитой ему нужны не будем.

— Марусь, не говори так.

— А почему не говори. Он даже не подождал какого-то времени, чтобы привести эту девку.

— Тебе же она нравилась?

— Да, как такое развлечение, приводит её значит, папа, она такая хи хи ха ха. Давай я тебе макияж сделаю. Давай я тебе ногти накрашу. Давай я с тобой в салон съезжу. Ну, типа, знаешь, просто как взрослая подружка. И ничего более. И она мне нравилась, потому что я на тебя злилась, на ситуацию злилась. На всех злилась. А сейчас он уйдёт к ней, детей там новых родит. И будет у них все вообще в шоколаде. А мы… А мы ему не нужны будем. Там-то его никто не будет выгонять из дому, там-то его никто раздражать не будет.

Чем больше Маруся говорила, тем сильнее у неё дрожал голос.

Было заметно, что глаза покрываются дымкой слез.

— Не думай об этом, отец вас любит сильнее всех на свете. Если бы он вас не любил, ему было бы плевать. Вы бы ушли со мной. Он бы не заставлял вас жить с ним.

— Он не нас любит, мам, он жизнь свою старую любит. Где дома дети и ты на кухне в переднике, так что не надо мне врать, что он нас сильнее всего любит, любил бы он нас, вообще ничего бы этого не произошло.

Маруся не выдержала, подтянула ноги на стул, уткнулась в колени носом. И горько всхлипнула.

Я сделала глубокий вдох, встала из-за стола, обошла его, наклонилась и обняла дочь за плечи.

— Вот, — сквозь слезы произнесла она.— Вот так дальше будет, понимаешь?

***

Милые, сегодня у меня скидка на историю Ди, которая мало того что узнала про измены мужа, так еще и сводила его с ума этим знанием, чтобы ему жизнь медом не казалась.

Наша девочка.

Читать здесь https:// /shrt/uneY

Валера

В голове все кипело, во рту горчило, а внутри было дебильное, паскудное чувство того, что я все продолбал, своими руками взял и спустил все в унитаз.

Когда я начал понимать, что происходило за границами моего внимания, мне стало чисто так, по-мужски, бешено. Я ведь ещё понимал, насколько паскудными были мои поступки. Эти все ужимки, эти все палки в колеса для Веры и вишенкой на торте, глупые обжимания с Миланой у неё на глазах и поцелуи возле дома.

Зашибись, поступки не мужчины, а мальчика, пубертатного дурного подростка.

И я реально завис в том пространстве, когда старался особо не предпринимать никаких поспешных выводов в отношении Веры, потому что я понимал, что я её сломал. Из некогда смелой женщины, которая просто в один момент взяла, собрала детей и свалила, сейчас рядом со мной была вечно вздрагивающая, замученная учительница начальных классов, которая взгляд боялась поднять.

Я понимал, что это результат работы только моих трудов.

Приехав на работу, наткнулся на своё рабочее расписание, которое уже с момента того, как Вера попала в больницу, я просто похерил серьёзно. Я переносил встречи, я отменял встречи, пришлось лишиться нескольких контрактов, но мне казалось, что Вера намного важнее.

Жена важнее и находиться рядом с ней сейчас было для меня сущей пыткой, потому что у неё срабатывали старые паттерны поведения: муж дома, значит, мужа надо накормить, муж приехал с работы, значит, с мужем надо поговорить.

А я понимал, что я сейчас тоже ввяжусь в эту мозаику, а потом...