Читаем В разводе с предателем онлайн бесплатно

Маруся чувствовала, что я её предала тем, что развелась с отцом и как с этим бороться, я не знала.

Когда я вышла из детской, то застала Валеру стоящим над стеклянным столом и разглядывающим. Все судебные решения, которые у меня были в наличии.

Я прошла и встала напротив, вздёрнула подбородок.

Не отдам, не отдам я ему своих детей. Хочет как-то сломать и прогнуть, так ломать уже нечего, я уже и так вся поломанная, искорёженная стояла перед ним.

— Это было, конечно… — Валера дотронулся пальцами до губ и провёл по ним слева направо. — Это было что-то из ряда вон выходящее.

Последнее муж произнёс и небрежно положил бумаги на спинку дивана, потом развернулся и медленным шагом пошёл в сторону кухни.

Я последовала за ним. И, застыв в дверях, хрипло уточнила:

— Что теперь, ещё раз будешь покупать опеку?

Валера упёрся ладонями в стол и запрокинул лицо к потолку, покачал головой.

— Вера, Вера, — на выдохе произнёс он моё имя, специально растягивая первый слог. — Ты могла просто прийти ко мне без вот этого перфоманса с полицией и так далее. Ты могла ко мне прийти и сказать вот бумага, вот я имею право жить здесь, а твоя девка не имеет права жить здесь. Мне почему-то сейчас кажется, что ты очень многое забыла о том, что добрым словом добиться можно намного больше, чем добрым словом и пистолетом.

Но я покачала головой.

Я в это не верила, я к нему уже приходила с бумагами, я ему показывала, что я имею право находиться в квартире. Я имею право видеть своих детей, на что Валера кривил губы и бросал презрительно:

— Когда я решу, тогда и будешь видеться с детьми.

И нет, я понимала, что с сыном и дочерью ничего не случится, потому что Валера не был каким-то бестолковым отцом. И, наверное, именно из-за ощущения того, что хоть что-то в нём было хорошее, мне было так тяжело первое время.

Я же видела, что дети не голодают.

Я понимала, что дети в заботе, пока не закончился учебный год Маруся также с водителем везде передвигалась. Валера очень много внимания уделял их безопасности. Поэтому мне было тяжело с ним бороться, потому что подсознательно я понимала, что Валера хороший отец и своим детям он плохо по-жесткачу не сделает.

Да, им плохо, он видит, что они страдают без матери, но в глобальном масштабе большинство мужчин в разводе вообще забивают на детей, уходят, бросая какие-то копейки в виде алиментов, и им на все плевать, как там будет разворачиваться ситуация, что дети у него будут есть на завтрак, а что на ужин и в какой одежде они будут ходить в школу.

Нет, этого в Валере не было, в нём была неоправданная жестокость по отношению ко мне.

— Ты могла прийти и все это проговорить для того, чтобы мы с тобой, как два взрослых человека пришли к какому-то выводу. Я тебе уже не раз говорил, что мы должны разговаривать как взрослые люди, но я в который раз замечаю, что вместо того, чтобы рационально использовать возможности, ты сначала делаешь, а потом нам приходится разгребать последствия, Вера, я понимаю, что твоё женское самолюбие очень сильно задето. Я прекрасно понимаю, что тебе очень сильно больно. Но не надо доводить никакую ситуацию до абсурда.

— Ты сейчас к чему пытаешься подвести? К тому, что я не права, к тому, что надо было и дальше ходить, заглядывать тебе в рот в надежде на то, что когда-нибудь ты смилостивишься и дашь мне возможность находиться рядом с детьми?

Я говорила, а у самой голос дрожал.

— Ты понимаешь, что время уходит, за полгода моя дочь возненавидела меня за все то, что я ей старалась привить порядочность, опрятность, чистоплотность, что должна, в принципе дать каждая мать дочери. Ты понимаешь, что за последние полгода у тебя сын чуть ли не заикаться стал от того, что ему не нравится, ему некомфортно. И ты мне сейчас рассказываешь про то, что я должна была подойти рационально с тобой поговорить. Ты не понимаешь рационально, Валера, ты понимаешь только язык силы, а у меня её не так много, чтобы разбрасываться ей попусту.

Валера оттолкнулся от стола, сделал несколько шагов вдоль, я сглотнула вязкие слюни, которые собирались на корне языка. Противное чувство какой-то горечи застыло во рту. Как сок одуванчика.

Я была так же сильно поломана мужем, как и дети.

Я знала, что меня от полной смерти отделяет всего лишь шаг.

Если сейчас Валера начнёт говорить о том, что я по-прежнему не имею никаких прав для того, чтобы находиться рядом с детьми, меня, наверное, сорвёт.

Я прикрыла глаза и ощутила, как на кончиках ресниц повисли крупные слезы.

Пришлось глубоко вздохнуть полной грудью, чтобы остановить свое это состояние полной безнадёжности.

Когда я вновь посмотрела на мужа, он стоял, развернувшись спиной ко мне, и, выдвинув один из нижних ящиков кухонного гарнитура, возился что-то в нём, выложил на столешницу пластиковую крышку от контейнеры для хранения, а потом, разогнувшись, повернулся ко мне и тяжело вздохнул.

Сделал несколько шагов ко мне, пододвигаясь впритык.

И поднял мою руку за запястье, разворачивая её к себе локтем.