Читаем В разводе с предателем онлайн бесплатно
— Я все могу принять. Я действительно за эти полгода стала очень послушной. Я могу принять, что ты считаешь меня плохой матерью для наших детей. Я могу принять, что ты наказываешь меня так за моё неповиновение, Валер. Я все это могу понять. И как бы это по глупому не звучало, как бы из-за этого я не ненавидела всю эту ситуацию, но человек, который родной моим детям, он не сделает ничего плохого, а даже если сделает, как это сейчас происходит с Никитой, то я уверена, он вовремя одумается и остановится. Но я не хочу. Я не могу себе позволить надеяться на чужую женщину, которая безумно хочет родить от тебя ребёнка своего. Значит, на чужих у неё нет ни времени, ни, тем более желания. Поэтому, Валер, я не знаю, до чего ты додумался в процессе нашего разговора, и в процессе того, как увозил отсюда свою девушку. Я не могу поступить иначе, я не собираюсь больше молчать и принимать все твои решения. Нет, жизнью своих детей я рисковать не хочу.
***
Первая скидка на недавно завершенный роман.
Очень болючая история Авроры, которая весь брак жила с тенью первой любви мужа.
ЧИТАТЬ ЗДЕСЬhttps:// /shrt/rryb
Пальцы на моём запястье сжались сильнее, и Валера, выпустив из второй руки ватный диск, положил ладонь мне на плечо.
— Вер, успокойся, успокойся, я тебя прошу, я все понял. Я все услышал с первого раза.
Я подняла на него глаза и непонимающе нахмурила брови.
Что это означало. Что он хотел сказать?
— Я тебя услышал, я твоё мнение принял в расчет. Все хорошо, не бойся.
В этот момент до Валеры, видимо, до самого дошло, что как-то у нас затянулся разговор, и он опустил взгляд, отпрянул от меня, наклонился, подобрал ватный диск и, развернувшись, запустил его в мусорный ящик, который стоял в соседнем отсеке гарнитура.
Я по-прежнему не понимала, что означала его фраза, что он все понял, он все осознал.
— И что это означает? — Только уточнила я, зачем-то шмыгнув носом, видимо, от того, что сил уже больше сдерживаться не было.
— Это означает, что я все понял, я увидел эту ситуацию с разных сторон, и я все понял. Тебе надо переодеться, потому что, вероятно, осколки ещё на ткани, так что…
Валера пару раз стукнул по столешнице и вздохнул.
— Иди накинь на себя что-то другое, а платье в мусорку.
Я словно возле раненого зверя находилась, поэтому сделала шаг назад почти бесшумно, а потом ещё один, и ещё и вышла из кухни, развернулась, быстро дошла до спальни и поняла, что она на замке, вздохнула, заглянула в комнату к Марусе. Дочь сидела на диване, шмыгала носом.
— Он орёт, да? — Тихо спросила дочь, и я покачала головой.
— Пока нет.
— Он зол, да, на меня?
— Нет, ты что, родная, как он может на тебя злиться? — Тихо сказала я делая шаг вперёд. — Не надо, даже не думай об этом. Ты же ничего не сделала, чтобы на тебя отец мог злиться.
— Я поссорила его с этой, с его, — вздохнула Маруся, и я пожала плечами.
— Люди, которые верят в друг в друга, их так просто не поссоришь, понимаешь же?
— Значит, ты папе не верила? — Задала неудобный вопрос Маруся, и я пожала плечами.
— Мне казалось, что верила, а потом выяснилось, что все не так просто. И он уехал в командировку. Это сложно, Маруся… — Произнесла я, тщательно подбирая слова, потому что я не понимала, что можно говорить дочери, а чего не стоило, я однозначно не собиралась вдаваться в обвинения и высказывать, какой Валера плохой, потому что это путь в никуда.
Меня всегда поражали семьи, в которых после развода мать поливает дерьмом мужа, рассказывая детям, какой он плохой. Я хотела, чтобы у детей оставалось детство, пусть и такое неправильное. Маруся тяжело вздохнула, свесила ноги с дивана.
— И что теперь?
— Не знаю, сейчас посмотрим. Ты не знаешь, есть ли ключи от спальни?
Маруся нахмурилась и пожала плечами.
— Посмотри в кладовке. Они должны висеть на полке…
Я понятливо кивнула и, наклонившись к дочери, хотела её обнять, но Маруся стояла как истукан, и никак не отреагировала на мои движения. Поджав губы, я шагнула назад, вышла из спальни и прошла в кладовую. Здесь хранились какие-то зимние вещи, лыжи. Иногда сюда переезжали детские игрушки в коробках.
Да, ключи от спальни висели, я вообще не понимала, когда Валера умудрился поставить замок. Но, пройдя к себе в гардероб, я быстро вытащила домашнее платье, накинула его на себя, а рассмотрев своё рабочее, поджала в неудовольствие губы. С той стороны, где у меня по руке была царапина на талии растянулся кровяной след.
Паршиво, но, решив озаботиться этим позднее, я вышла из спальни и вернулась к бывшему мужу в кухню.
Он стоял, тяжело дыша, и рассматривал коробку с фотографиями.
— Ну да, приятного мало, — процедил он сквозь зубы, выражая своё отношение и к ситуации, и к тому, как все это выглядело со стороны. — Да даже не фотки жалко, они все равно оцифрованные лежат где-то, а просто сама ситуация паршивая, некрасивая.
И признать это Валере стоило больших трудов, потому что он говорил медленно, цедил слова сквозь зубы.
