Читаем В разводе с предателем онлайн бесплатно

На следующий день дети не пошли в свои лагеря, Маруся понятно, что дома сидела, но Никита остался с нами. И весь день я пыталась прийти в себя, собрать по кусочкам, пила таблетки, прописанные врачами, но все равно ощущала себя немножко сомнамбулой, ходила, перекатывалась из стороны в сторону на негнущихся ногах. Познакомилась заново с квартирой, из которой я убегала, сверкая пятками.

Ужасное чувство нахлынувшего дежавю давило в области горла.

Хотелось взять первые попавшиеся ножницы и поймать эту невидимую нить пальцами, чтобы подсунуть лезвие и вспороть, а не выходило.

Казалось только, что я сильнее себя истязаю этими жестами.

Вечером Валера приехал домой, даже не спросив о том, что у нас на ужин, хотя я действительно старалась больше для детей, готовила домашнюю запеканку. И даже Маруся, которая была скептически настроена на такой формат ужина, все равно уплетала мою стряпню и счастливо щурилась.

А я смотрела на её личико, на котором были следы косметики, и качала головой, прикидывая себе на заметку, что надо купить какой-нибудь онлайн курс по визажу. А ещё лучше найти мастера, который преподаёт основы макияжа.

— Ты, значит, с нами совсем останешься? — Спросила Маруся, когда я убирала со стола.

Валера не вышел, не притронулся к еде, хотя я накрыла на него.

— Я не знаю, наверное, ты против? — Тихо уточнила я, вглядываясь в лицо дочери. Но она пожала плечами, как будто бы не желая со мной говорить на эту тему, словно бы ей нужен был только ответ.

Она сделала несколько шагов из кухни, а потом все-таки застыла и через плечо обернувшись ко мне. Тихо призналась.

— Я скучала по домашней еде.

— Прости. — Тихо произнесла я, тяжело вздохнула, но Маруся качнула головой и улыбнулась.

А безумно сложно находиться в одной квартире с человеком, с которым уже был за плечами багаж стольких лет брака, но теперь оба стояли на перроне с пустыми руками.

Ближе к вечеру, когда на город стали опускаться чернильные сумерки с запахом ряски, которой тянуло с реки, я застыла возле кабинета Валеры, несмело постучала и, дождавшись утвердительного «да» открыла дверь, даже заходить не хотела. Просто застыла на пороге.Валера вскинул брови, намекая на то, чтобы я продолжила то, за чем пришла, и я, помявшись, тихо спросила.

— Ты ужинать будешь?

Но Валера качнул головой, грустно улыбнулся.

— Нет, спасибо.

А меня такая злость взяла, что не мог даже сделать одолжение, знал ведь, что мне ещё не совсем хорошо, но я встала, готовила, и да, понятно, что это из-за детей, но ведь я зашла и позаботилась о нём.

— Знаешь, у меня пропало право на твои ужины, — произнёс Валера и пожал плечами. — Это все-таки немножко, знаешь, отдаёт цинизмом — из рук жены, которую предал вкушать ужины.

— Боишься, отравлю? — усмехнулась я.

Но Валера покачал головой.

— Нет, Вер, я не боюсь, что ты меня отравишь, — а в голосе прозвучала лёгкая хрипотца, как будто бы он ещё раздумывал, стоит ли продолжать или нет. А потом все-таки, набрав в грудь побольше воздуха, глядя на меня прямым, незамутнённым никакими эмоциями взглядом признался: — Я боюсь снова привыкнуть, понимаешь, в чем разница?

Я разницу прекрасно понимала, но это не отменяло того, что вся ситуация выглядела безумно жестоко в отношении меня и в отношении его.

И снова были призраки нас, прошлых, в моей спальне, и только тихие шорохи за дверью.

Почему-то я не могла просто так взять и уснуть, мысли разные в голову лезли, и от них сердце потягивало.

Я не знала когда Валера окончательно съедет с квартиры и как вообще все будет происходить. Да я и понимала, что жить в этой квартире весьма проблемно для меня будет. Ну что, я на свою зарплату только коммуналку здесь буду платить. Но потом рациональная часть меня толкала в бок и говорила о том, что он ведь хочет пересмотреть что-то по разделу имущества. Напуганная я, которая была все полгода, не верила.

Сказать можно все что угодно, но сказать и сделать это две разные вещи.

Рано утром, когда дети ещё спали, я услышала, что тихо закрылась дверь квартиры, Валера ушёл на работу.

Я медленно встала, прошла на кухню. Включила чайник, запустила в мультиварке овсяную кашу.

Маруся вышла через полчаса сонная, в пижаме с длинными штанами и плюхнулась на один из свободных стульев.

Она сидела и молча смотрела перед собой. Даже в тот момент, когда я поставила тарелку перед ней, дочь не шелохнулась, а когда я села напротив с чашкой чая, она моргнула, словно приходя в себя и переведя на меня взгляд, почему-то слишком надломленным голосом спросила.

— Мам. Теперь как будет?

Я постаралась закрыться от дочери чашкой. Но поняла, что ответить все-таки придётся.

— Ну как сказал папа, я буду жить с вами, будет пересмотрено содержание, раздел имущества и так далее. Но я пока сама не понимаю, как будет.

Маруся зевнула, опустила глаза.