Читаем Развод в 40. Вредная бывшая онлайн бесплатно

Автор: Анна Томченко

Март.

— Я хочу Элину на наших шёлковых простынях. Не тебя. Понимаешь, Оксан? — Валентин опустился на корточки перед моим креслом и положил ладони мне на колени.

После обеда, когда я возвращалась из мэрии, застала на третьем этаже фирмы, собеседование на должность секретаря. Посмотрев бланк со списками сотрудников, я перепроверила: есть ли там моя заявка. Моя заявка была, поэтому я улыбнулась эйчару и попросила меня позвать, когда они отберут несколько кандидатов.

Одной была милая девочка Элина, двадцать восемь лет. На двенадцать лет моложе меня. Светлые волосы чуть ниже плеч, миловидное личико.

Она умела себя продавать настолько хорошо, что я чуть было её не купила.

Когда я встала из-за стола и прошла к столику с напитками, мой взгляд упал на её телефон, который без звука принял входящее сообщение: «Жду тебя в нашей квартире на Пархоменко». И почему-то мне показались цифры номера, который не был записан, очень знакомыми.

Вернувшись за стол, я глубоко вздохнула.

— Вы можете показать мне свои соцсети?

Элина вскинула брови, не ожидая от меня такого, но всё же переслала мне ссылку на свой аккаунт. Я открыла страницу. Если бы мне кто-то сказал, что эта девочка хочет работать секретарём в строительной компании у заместителя коммерческого директора — я бы не поверила. Потому что на странице были фотографии с гольф-клуба, несколько с яхт, много с отпусков — ничего относящегося к строительному бизнесу не было.

Но я искала не это.

Примерная дата — несколько месяцев назад. Чёрный «Гелендваген», она с букетом здоровенных роз и номер В777ВА — Валентин Александрович.

Я поспешно кивнула и посмотрела в глаза Элине.

— Хорошо, я вас услышала. Если вы мне дадите совсем немного времени, я смогу дать ответ в кратчайшие сроки.

Элина встала, мягко улыбнулась.

— Мне бы очень хотелось поработать с вами. Это без лести. В строительном бизнесе не так много женщин, которые задерживаются надолго.

Я мягко улыбнулась и кивнула.

Не доработала остаток дня, поехала домой. Валентин лет пять назад купил загородный дом. Мы переехали туда всей семьёй. Это было самое то. К тому же я тогда совсем недавно Машку только родила.

Я приехала в загородный дом и вдруг поняла, можно сказать, чудовищную вещь — двадцать лет в браке, двое детей, младшей шесть, а господин Царский имел связь с другой женщиной.

Первая реакция, как всегда, была — заплакать. Потом я вспомнила о том, что мне нельзя. Я вообще-то взрослая, уравновешенная женщина. Мне нельзя позвонить и наорать на Валентина. Мне нельзя сесть в машину, доехать до его офиса и залететь внутрь с монтировкой, разнести его кабинет. Я ведь взрослая женщина.

Да, только всё это пустые слова, потому что плевать, сколько тебе лет, когда предают. Больно настолько сильно, что дыхание перехватывало.

Я с трудом дождалась Валентина с работы. Положила перед ним папку с личным делом его Элины.

— Что ты хочешь от меня услышать? Хороший ли кандидат?

— Я хочу тебя услышать: где у вас там квартира на Пархоменко?

Валентин не изменился в лице. Стоял, как и до этого, не шелохнулся.

— Ещё хочу узнать: ты в «Гелендвагене», в котором детей возишь на занятия в школу, любовницу свою тоже возил? И не только возил, я правильно понимаю?

Я вот другого понять не могла: мы двадцать лет вместе. Хотя нет, мы почти двадцать два года знакомы, двадцать лет мы в браке. Это был хороший брак. Это было то самое, когда говорят: это заключалось на небесах. Валя упёртый, резкий, такой, знаете, необузданный. И я — достаточно смелая, достаточно правильная, воспитанная, наверное, даже не на диснеевских мультиках, а больше на дедушке с отцом.

Дед особенно смешной был. Когда я била коленки, он присаживался, кряхтя, рядом, придерживал мне подбородок указательным пальцем и повторял:

— Помни, что ты красивый, сильный, выносливый мужик, поняла?

Наверное, это отложило отпечаток на мой характер, что я действительно была очень собранной женщиной.

И даже когда мы с Валей поженились, у нас было всё то, за что мы боролись. Ни у кого не было богатых родителей, никто никому не завещал дома на море. Я на втором курсе, Валя полтора или два года только как закончил учёбу.

Я не понимала, как после такого, сейчас сидела напротив мужа и задавала ему вопросы о любовнице.

Валентин сделал шаг назад и размял шею. Провёл ногтями по щетине так, что она захрустела.

— Ну вот и приплыли. — Только и сказал он, ни капельки не показывая, что его это как-то задевало, что он испытывал от этого какие-то угрызения совести, либо в глазах хоть на секунду промелькнул страх.

Ни черта. Ни черта там этого не было.

— Ну давай тогда по честному: я Элину хочу на наших шёлковых простынях. А не тебя, Оксан. Я вот хочу, например, чтобы побольше смеялись. Ну, так получилось — седина в бороду, бес в ребро. Кто ж знал, что встречу в одном из своих торговых центров девчонку, которая западёт в голову? Блин, слушай, у меня вообще первая реакция была, что я влюбился. Влюбился в неё по уши, как когда-то в тебя. Ты ж такая смелая была. Эта, конечно, не такая смелая. Но что-то ёкнуло. Так что раз ты всё узнала, то вот тебе горькая, но сейчас действительная правда: её хочу, а не тебя.

Хотелось заорать. Хотелось бросить ему в глаза, что он меня предал, что он меня променял. Хотелось душу вывернуть наизнанку и показать, что она набита стеклом. Но вместо этого я натянула на себя учтивую улыбочку.

— Желай кого хочешь.

Мне было так унизительно. Мне так было зло от того, что я оказалась в этой ситуации.

И ладно бы он поступил как джентльмен — пришёл и сказал: «Оксан, я влюбился». Нет, он унижал меня тем, что врал: «Я сегодня задержусь на работе», «Я сегодня встречаюсь с компаньонами». Он унижал меня своей ложью.

— Желай кого хочешь, Валь. А я тебе после развода вместо шёлка организую бетонный пол и продавленный диван. — Коротко заключила я и двинулась к выходу.

Но Валентин не успокоился. Он пошёл следом за мной. Слава богу, я Егора с Машкой сегодня отправила к своим родителям.

— Ты чего несёшь? Ты понимаешь, что твой гонор не каждый мужик вывезти? Тебе зачем развод?

Когда я спустилась в гостиную, Валентин догнал меня и я пожала плечами.

— Нормальный у меня гонор. И меня любой мужик может вывезти. Другой вопрос, что я для тебя оказалась какой-то неподъёмной. Так, привод проверь. Вдруг он задний.

У Валентина покраснело лицо.

Я поправила волосы и прошла в общую гардеробную. Не знала, что делать: то ли свои вещи собирать, то ли его вещи собирать. Скорее всего свои.

— Что ты там сказала? Оксан, ты говори, а то у тебя одни оскорбления, да непонятные желания.

— Моё желание банально и понятно — я хочу развод. Я хочу тебе бетонный пол и продавленный диван после этого развода. А не шёлковые простыни.

— Ты понимаешь хотя бы, какой я человек?

Плохой он человек. Редиска.

Я не стала ничего отвечать и наклонившись, выдвинула с нижней полки ещё один чемодан.

— Ты чего это здесь собралась делать?

Я тяжело вздохнула и покачала головой.

— Валь, давай сыграем в прятки? —Честно предложила я.

Муж вскинул брови, глядя на меня и опёрся плечом о косяк.

— Ты залезешь в шифоньер в нашей спальне — спрячешься. А пока ты там сидишь — я найду себе мужика нормального. А не который после двадцати лет брака ходит и трясёт причиндалами рядом с молодыми эскортницами.

— С таким характером тебя никто, кроме меня не вынесет. Если ты надеешься, что сейчас у тебя за порогом выстроится шеренга мужиков — то нет. Твои запросы никак не стыкуются с тем, чтобы у тебя был мужик.

А я покачала головой и подумала о том, что, если я ещё когда-нибудь решу влезть в это безобразное дело под названием брак, то запрос, скорее всего, у меня будет один: чтобы в этом браке мужиком была не я.

— Ты чего сейчас от меня хочешь? — Подняла на него глаза я. — Чего? Чтоб я на развод не подавала? Нет, я подам на развод. Я пересчитаю абсолютно всё, что только можно. Я своих детей не оставлю на откуп судьбы. Нет, Валь. Ты считаешь, что я поступаю неправильно? А сколько лет у тебя — то Элина, то Карина, то Марина? Я ж правильно понимаю, ты так себя уверенно ведёшь, потому что она у тебя не одна?

И здесь что-то, видимо, переменилось. Потому что Валя усмехнулся едко, зло, как будто бы я попала в точку.

Я покачала головой.

— Чудовище. Какое же ты чудовище.

— Да нет, Оксан, я не чудовище. Просто прекрати себя ставить выше меня.

— Я никогда не ставила себя выше тебя. Сначала муж, потом дети и потом только я.

Как заплакать-то захотелось. Ведь на самом деле: сначала муж, потом дети, потом родители, потом работа. И потом только я.

— Я не знаю, чего ты там себе надумал. — Медленно произнесла я и глубоко вздохнула. — Но я хочу развода. Я вам с Элиной мешать не буду. Вы там ляльку себе будете заводить. Поэтому не суетись под ногами, дай мне вещи собрать. Мы с детьми переедем в городскую квартиру.

Валентин сделал шаг назад и закатив глаза, покачал головой. Я развернулась и быстро покидала шмотки.

На всё про всё ушло минут двадцать, может, тридцать. И когда я оказалась на пороге, Валентин усмехнувшись, криво произнёс:

— Ползти потом ко мне будешь. Я ведь не приму. Обозлюсь, стану жестоким.

И в этот момент меня сорвало.

— Я тебе вот что хочу сказать, любимый мой, — дрожащим голосом начала я. — Дело, оказывается, не во мне, а в тебе. Оказывается, ты меня не достоин. Ну и знаешь, я как-то тоже не хочу понижать свою планку. Это же тебе надо было всё время попроще, полегче. Поэтому ты не теряйся, помимо Элины найди ещё кого-нибудь попроще. Ту, от которой пахнет не моим любимым Кирке, а марганцовкой — она совсем будет простой. Она от тебя вообще ничего никогда не потребует. В общем, дело в тебе. Тебе уже за сорок. Скоро лысеть начнёшь. Как мужик, ничего ни на что не будешь способен. Живот отрастишь до колен. Плюс кризис среднего возраста последние три извилины сожрёт. Так что живи счастливо, не ругайся, не бухай. Но всё-таки помни, что в нашем разводе виноват только ты один. Не ты и твоя мама, которая, оказывается, единственная очень крепко любила меня, просто потому что была против нашего брака. А именно один ты.

Да, я переехала в городскую квартиру. С трудом смогла сказать детям о том, что мы с их отцом разводимся.

Егор понял, закрылся в себе. На вопросы отвечал односложно. Казалось, что не хотел никакого контакта.

Маша не понимала, плакала, задавала вопросы:

Мама, покачав головой, один раз резко выдохнула:

— Не ври. Ничего у тебя не в порядке.

Мне хотелось, как в детстве, рассказать, что меня вон тот обидел, и посмотреть, как мама будет меня защищать. Но только я была не в детстве.

Я подала на развод. Приехала к своему юристу и глядя в одну точку, просто просидела почти целый час, пока он разбирался с бумагами, пока он составлял макет искового. Я просто сидела молча. И в таком молчании я пребывала достаточно долгое время. Накатывало дурацкое понимание, что никакая я не принцесса в запертой башне. Просто потому, что принцев не существует. А значит, надо взять и стать тем самым злобным драконом. Только без башни.

И спалить всё к чертям.

Первое заседание было назначено на начало июня.

Валентин приезжал повидаться с детьми.

Один раз я у него просто на бум спросила:

— Слушай, а ты таким же крутым будешь в будущем, если вдруг Машка заплачет однажды из-за такого же, как ты сейчас?

Его окатило, видимо, холодной водой, потому что самодовольная ухмылка исчезла с губ.

Эти пару месяцев с момента, как мы разъехались, были для меня самым настоящим квестом. Я пыталась собрать себя по кусочкам. По ночам я винила себя, считала, что где-то не права. В какой-то момент меня настолько сожгла дотла эта ситуация, что мне хотелось позвонить Вале и орать ему в трубку о том, что он предатель, изменник, чудовище и это он всё разрушил.

Когда стало понятно, что я не отступлюсь, Валентин приехал под предлогом увидеться с Машей. И пока дочка собиралась, смотрел мне в глаза.

— Ну и чего ты добилась? На развод она подала. Я же тебе объяснял: что я хочу растить своих детей. Ты ничего хорошего не сделала. Оксан, ты понимаешь, что твоя выходка с разводом она только усугубит ситуацию между нами? Мы могли с тобой договориться. Мы могли с тобой продолжить жить вместе. Тебе что, костью в горле бы стояло, что я иногда обедаю не с тобой? Ты видела, что я ничего нарочно не делаю. Я не сую тебе под нос любовницу. Я не рассказываю о том, какая она в постели. Я не таскаю её к нашим общим друзьям.

Он старался донести до меня какие-то, видимо, для него очень важные моменты. И мне очень сильно хотелось показать ему, что: “ты здесь не самый главный человек”. Поэтому на все его тезисы я чаще всего как-то едко отвечала.

Один раз прозвучало такое:

— Валентин, я очень благодарна, что ты навсегда в моей жизни останешься причиной улыбки.

Муж, зная меня, зная мой характер, покачал головой.

— Это ты сейчас к чему?

— Да я к тому, что ты последнее посмешище.

И вот так вот всё наше время с момента, как мы разъехались, и было соткано.

В конце мая, на последний звонок, Валентин решил приехать, несмотря на то, что Егор не хотел с ним общаться.

Я стояла с Машей на линейке, смотрела, как мой сын себя ведёт, как он выглядит — красивый был, уже такой взрослый. Я даже оглянуться не успела, как Егорка вырос из маленького, пухлощёкого мальчугана во взрослого парня.

И нам с Машей на самом деле было хорошо вдвоём, пока не появился Валя. Он приблизился со спины и кашлянул.

— Папа!

— Здравствуй, здравствуй, родная.

Маша осенью шла в школу и ей было любопытно за всем этим наблюдать. Поэтому она махнула рукой и снова вернулась взглядом к линейке.

Будущий бывший муж уточнил:

— Ну как вы тут? Не заскучали?

Я посчитала бессмысленным ему отвечать.

— Слушай, я всё давно хочу спросить: а как ты сработалась со своим новым генеральным? Слышала, что его такие потасканные сорокалетние разведёнки бесят? Тем более его будет бесить ты — в прошлом отличница, с кубышками на голове.

Мне иногда казалось, что взглядом умею посылать далеко и надолго. Примерно так я и посмотрела сейчас на своего бывшего мужа.

Он улыбнулся и приблизился.