Читаем Страшилище онлайн бесплатно
К моему удивлению, слабость накатила не сразу и была не такой сильной. Видимо, небольшой шрам требовал меньше сил. Или я становилась сильнее? В любом случае, предусмотрительно захваченная булочка пришлась как нельзя кстати. Устроившись в кресле у окна, я с удовольствием жевала ее, наблюдая, как во дворе просыпается утренняя жизнь. Конюх Ерофей вел куда-то лошадей, а из трубы в доме напротив потянулся дымок – люди просыпались и начинали свою привычную жизнь.
Когда Марфа пришла помогать мне одеваться, я чувствовала себя почти как обычно. Только легкое головокружение напоминало об утреннем эксперименте. Экономка, конечно, заметила мой бодрый вид.
– Барышня, вы сегодня прямо цветёте! Видать, на поправку дело пошло.
Я только улыбнулась в ответ. Пусть думает, что это от хорошего сна. А мне нужно ещё многое проверить и понять.
Дядюшка весь день был чем-то занят на конюшнях, а потом и вовсе выяснилось, что лошадей по утру заставил вести на перековку. Уж больно плохи у них были подковы. Хозяйственность его так и била фонтаном, не давая времени даже на его любимую еду.
Когда весь дом укладывался уже спать, со двора донеслись громкие голоса и стук колес. Выглянув в окно, я увидела знакомую телегу Степана. Но что-то было не так: обычно он приезжал утром с молоком, а сейчас время катилось к закату.
–Барышня! Барышня Вера! – детский голос прорезал ночную тишину. Я узнала Петю, того самого мальчика с вывихнутой рукой. Он спрыгнул с телеги ещё до того, как она остановилась, и бросился к крыльцу.
Забыв даже о халате, босая быстро сбежала по лестнице в тот самый момент, когда напуганная не меньше моего Марфа отворяла двери.
–Тише ты, дурень! – одернул его Степан, но в его голосе слышалась не злость, а тревога.
Петя влетел в прихожую, глаза его блестели от слез.
– Помогите! Отец Василий… он…
Погоди, малой, дай я скажу, – Степан положил тяжелую руку на плечо мальчика, но тот вывернулся.
– Нет, я сам! Барышня, отец Василий упал! Головой ударился. Сильно! Кровищи много, а он лежит и не встает! – продолжал малец. Да так громко, что где-то вдали завыли собаки.
– Что случилось? Расскажите по порядку, – я старалась говорить спокойно, хотя сердце уже колотилось от волнения.
–Да вот… – начал было Степан, но Петя снова перебил его:
– Отец Василий – он самый добрый у нас! Всем помогает, и книжки читает, и советует. К нему все ходят. Он даже когда у меня живот болел, травки давал, и все прошло! А сегодня… – мальчик всхлипнул.
– Успокойся, – я присела перед ним на корточки. – Расскажи, что случилось?
– У церкви нашей пристрой старый есть, там штукатурка сыпаться начала. Отец Василий говорил: надо проверить, что там с кладкой. А работников нет, все лес рубят. Вот он сам и полез вечером смотреть.
– На старую лестницу, – вставил Степан. – Я ему говорил: «Не лезьте, батюшка, я завтра новую принесу.». А он всё: «Некогда мол, дождь соберётся, протечёт ещё.».
– И упал! – Петя снова залился слезами. – Лестница подломилась, а он об стену. И кирпичи прямо на него! Мы с ребятами рядом играли, всё видели! Он так и лежит, только дышит тихо-тихо…
– Лекаря уже позвали? – спросила я, хотя уже знала ответ.
– Какой там лекарь, барышня, – покачал головой Степан. – До его два часа ходу, да и не поедет никто ночью. А батюшка… он же сам у нас за лекаря был. Вот мы к вам и…
Я поняла, что они хотят сказать. После того случая с Петиной рукой по деревне наверняка пошли разговоры. Я посмотрела на заплаканное лицо мальчика, на хмурого Степана, на встревоженную Марфу.
– Дайте мне десять минут собраться, – сказала я твёрдо. – Марфа, приготовь тёплый платок и собери бинтов там, мазь какую…
Телега подпрыгивала на ухабах, и приходилось держаться, чтобы не отбить себе зад. Торопились гонцы, наверное, знатно – даже соломки не бросили.
Степан то и дело понукал лошадь, а Петя, сидевший рядом со мной, беспокойно крутил на пальце край рубахи да смотрел вперёд, явно считая, что бегом было бы быстрее.
Дорога вилась вдоль неширокой речки, которая в вечернем свете казалась тёмной лентой, расшитой серебряными бликами. По обеим сторонам тракта тянулась берёзовая роща. Теперь я понимала, почему деревню назвали Берёзовкой.
Белые стволы в последних лучах заходящего солнца отливали розовым, словно были выточены из слоновой кости. Когда мы въехали в деревню, я невольно залюбовалась: добротные избы, многие пятистенки стояли ровными рядами. Резные наличники украшали окна. На завалинках, хоть и поздно было, кое-где сидели старики, глядя нам вслед.
– Вот и церковь, – Степан натянул вожжи. Я увидела небольшое кирпичное здание, побеленное так тщательно, что оно светилось в сумерках. Колокольня поднималась над крышей скромным шпилем, увенчанным простым крестом.
У церковных дверей толпились люди: женщины в тёмных платках, мужики в одинаковых серых рубахах, детвора жалась к материнским юбкам. Степан подал руку и помог спрыгнуть с телеги.
