Читаем Страшилище онлайн бесплатно
Я представила серые стены, решётки на окнах, тяжёлые замки. Сколько их там? Десятки? Сотни? Люди, чья вина лишь в том, что они могут исцелять, видеть будущее или разговаривать с духами. Экипаж качнуло на очередной выбоине, и я невольно схватилась за край сиденья.
Александр Дмитриевич дёрнулся было помочь, но сдержался, будто заметил мою отстранённость и нежелание даже разговаривать. Как странно было видеть эти знакомые черты – точная копия отца Василия. Но в этой оболочке расчётливый, хоть и умный человек. Жёстче, собраннее, как у человека, привыкшего принимать сложные решения.
Вспомнились слова Марфы о той ночи в лаборатории, о том, как она пыталась спасти отца. Вспомнилась Мария, и страх за свою жизнь снова навалился тяжёлым мешком.
Берёзовка уже не представлялась укромным убежищем: если понадобится, меня и там достанут. Вообще уехать из города? Или, может, вовсе из страны?
Александр снова искоса взглянул на меня, и я заметила в его глазах что-то похожее на сочувствие. Он знал больше, гораздо больше, чем рассказал. И не озвученная часть, уверена, куда страшнее того, что я уже знаю. Каждый его взгляд словно говорил: «Прости, что втягиваю тебя в это, но другого выхода нет.».
Возница негромко что-то напевал себе под нос, монотонно и успокаивающе. Лошади мерно отбивали копытами ритм по дороге. Я прикрыла глаза, пытаясь найти хоть какой-то мало-мальски приемлемый выход. И решила, что не стоит валить всё в одну кучу.
А Александр всё молчал, погружённый в свои мысли, лишь изредка поправляя воротник дорожного сюртука. Уверена, он все понимал и давал мне время обдумать, понять серьезность ситуации. Меня ждали новые подробности из пока невысказанных слов, историй, которые он не торопился раскрыть сразу. Или не имел права.
В темноте церковь казалась призрачной, её белые стены едва проступали сквозь вечернюю мглу. Отец Василий встретил нас на пороге, держа керосиновую лампу.
Свет выхватывал из темноты его осунувшееся лицо и рясу, делая похожим на фигуру со старинной картины. Он старательно отводил взгляд, когда помогал мне выйти из экипажа. Я чувствовала его смущение и… вину? Странно было видеть этого всегда уверенного человека таким растерянным. Уверена, он чувствует себя виноватым и перед братом, и передо мной.
Меня проводили до знакомого уже дома Прохора, где я отказалась от позднего ужина, чему дед, по-моему, был искренне рад: наверное, пришлось не спать из-за ожидания гостей.
Всё, что свалилось на меня сегодня за день, начало тонуть в объёмной пуховой подушке. Мысли путались, сон обволакивал свинцовой тяжестью, притупляя все вопросы. Длинная дорога и тревожные раздумья о тюрьме для одарённых вымотали меня окончательно.
–Утро вечера мудренее, – пробормотала я, поправляя ногами прохладное одеяло, пахнущее травами.
Завтра. Завтра я узнаю всю правду. За окном шелестели листвой белоствольные красавицы, благодаря которым деревня получила своё название. Их шёпот убаюкивал, унося тревоги куда-то вдаль…
Петушиный крик раздался слишком неожиданно, вырывая меня из глубокого сна. На миг показалось, что время повернулось вспять – всё было точь-в-точь как в тот первый раз у деда Прохора. Даже не подумав, откинула занавеску и глянула на лавку, где лежал после ранения отец Василий. Лавка была пуста.
Приподнявшись на локте, я с удивлением обнаружила за окном не яркое полуденное солнце, как подумалось спросонья, а плотную белую пелену тумана. Он клубился между деревьями, словно живое существо: заползал в каждую щель, скрадывал очертания знакомого двора. Створка окна поддалась с тихим скрипом. В лицо хлынула свежесть раннего утра, влажная, пропитанная запахом мокрой травы и коры. Туман тут же потянулся в комнату тонкими щупальцами, принося с собой прохладу и что-то вроде бодрости.
Скрип двери и тяжелые шаги деда Прохора нарушили тишину.
Охапка поленьев с глухим стуком опустилась возле печи. Низкий голос хозяина, тёплый, как парное молоко, заполнил комнату:
– Сыро нынче, только нос высунешь, не равён час, вымокнешь, как суслик. Полежи пока, девонька.
А я и не спорила. В коконе из пуховой перины было так уютно, что даже шевелиться не хотелось. Печные дверцы скрипнули, и вскоре комната наполнилась живым потрескиванием горящих дров. Этот звук, такой домашний и успокаивающий, смешивался с запахом берёзовых поленьев и дымка. Сквозь полуприкрытые веки я наблюдала, как первые солнечные лучи, пробившиеся сквозь туман, рисовали на потолке причудливые тени от развешанных под потолком пучков трав. В такое утро казалось, что все тревоги и страхи вчерашнего дня – всего лишь дурной сон. Но где-то в глубине души я знала: день принесёт новые откровения, и не все они будут приятными. А пока можно было просто лежать, слушая размеренное дыхание очага, как дед Прохор негромко что-то напевает себе под нос, гремя ухватом.
Голоса с улицы ворвались в уютную утреннюю тишину резким диссонансом. Командный тон Александра, словно нож, разрезал туманную дымку, а тихий, почти извиняющийся голос отца Василия эхом следовал за ним.
