Читаем Страшилище онлайн бесплатно
– Да, бедная моя девочка на водах сейчас. Ты же не помнишь ничего, – она опустила глаза, а потом подняла на меня и затараторила: – С самого рождения ножки слабые. А теперь и Лизонька наша в монастырь собралась, Сергей в кадетском… Пусто в доме стало. Даже не знаю, как она отреагирует на то, что ты ее не вспомнишь, Верочка. Ты ведь единственная ее подруга. Как бы хуже не стало. Мы ничего ей не рассказали. Конечно, о смерти твоего батюшки пришлось сообщить. А о тебе –ни слова! Она же рвется домой сейчас, чтобы тебя поддержать! – словно в упрек мнепрозвучали последние слова.
– Но ведь Мария скоро вернётся? – решила я прервать этот поток излияний.
Через пару недель закончится лечение, – снова будто бы оживилась Анна Павловна. – Хоть лето с нами всеми проведёт… Всё же странная весна в этом году – деревья уже в листве, цветы распустились. Будто время само торопится.
Я невольно поёжилась от её слов. Время… Оно действительно вело себя странно, но совсем не так, как думала Анна Павловна.
– Господи, совсем из головы вон! – всплеснула руками Анна Павловна. – У меня же письма от Машеньки есть. Она вам писала, Верочка. Только я не решалась принести. После пожара, когда вы болели, не до писем было…
Моё сердце забилось чаще. Письма! Возможно, они прольют свет на то, что связывает меня с семьёй Строговых. Хоть пойму насколько мы подруги. Девушки же делятся между собой своими мыслями, даже тайнами!
– О! Какая радость. Я счастлива буду почитать весточку от неё. А вы ей не сообщайте. Давайте я притворюсь, будто всё как прежде. Хорошо? – предложила я матери, переживающей за жизнь своего ребенка.
Та на моё предложение прямо засветилась, как солнышко
– Буду благодарна, Верочка. Вы уж поддержите её, – она обняла меня очень порывисто, так, словно от меня зависела жизнь. – Велю Дуняше сегодня же отнести письма вам, – продолжала Анна Павловна. – Только в руки отдать накажу, чтоб ни к кому больше не попали. Машенька всегда так тепло о вас пишет…
Я кивнула, стараясь скрыть волнение. Что же такого может быть в этих письмах? И почему Анна Павловна так настаивает на личной передаче?
– А знаешь, Верочка, – дядя намазывал масло на хлеб с таким умиротворённым видом, что я едва узнавала в нём вчерашнего деспота. – Я утром заглянул в конюшню. Николай с Ерофеем совсем замучились с новой парой.
Я осторожно отпила чай, стараясь скрыть удивление. Дядя никогда прежде не интересовался хозяйственными делами настолько… по-доброму.
– Гнедые-то красавцы, но норовистые. Николай говорит, один особенно беспокойный, никак не привыкнет к упряжи. А Ерофей уже немолод, тяжело ему с такими строптивцами. Придётся мне самому заняться, – он довольно хмыкнул. – В молодости я неплохо ладил с лошадьми.
Я молча кивала, не веря своим ушам. Кто этот человек и куда делся тот вечно недовольный тиранище? Неужели это мое единственное прикосновение настолько изменило его?
– Может, и тебе стоит заглянуть в конюшню? Когда окрепнешь, конечно, – предложил он неожиданно. – Свежий воздух полезен для здоровья.
– Конечно, дядя, – ответила я, всё ещё пребывая в легком шоке от такого преображения.
Он даже поцеловал меня в лоб, прежде чем отправиться в свою комнату. Я так и замерла с кружкой в руке.
Лёжа в постели, я рассматривала тени от свечи на потолке. День выдался… необычным. Утреннее происшествие с дядей не выходило из головы. Как такое было возможно? Да, он не переменился внешне, но теперь передо мной был совсем другой человек. Как долго это будет работать и как повлияет на характер родственника, предстояло еще узнать.
Странно было видеть, как человек, еще вчера грозивший упечь меня в монастырь, сегодня интересуется моим здоровьем. Может, в этом даре нет ничего ужасного? Я ведь не заставила его делать что-то противоестественное, не подчинила его волю полностью. Просто… немного смягчила острые углы его характера. Разве плохо, если человек становится добрее?
Марфа говорила, что отец хотел, чтобы дар раскрывался постепенно. Теперь я начинаю понимать: почему. Это как учиться ходить: сначала держась за стену, потом делая неуверенные шаги и только потом свободно передвигаясь. Возможно, и с даром так же: начинать нужно с малого, с простых воздействий.
И всё же что-то меня тревожит. Где грань между помощью и манипуляцией? Имею ли я право менять людей, пусть даже к лучшему? А вдруг однажды я не рассчитаю силу? С другой стороны, разве не меняем мы людей каждый день своими словами и поступками? Разве добрый совет или поддержка не влияют на человека? Может мой дар просто более… концентрированная форма такого влияния?
Я перевернулась на бок, глядя на лунный свет, пробивающийся сквозь занавески. Отец знал об этом даре. И раз Марфа говорит, что он был хорошим человеком, значит, можно найти правильный путь. Нужно только быть осторожной и внимательной. И главное, не забывать, что любая сила требует ответственности. Засыпая, я думала о том, что завтра получу письма от Марии. Может быть, они прольют свет на то, кем я была раньше. И кем могу стать теперь.
