Читаем Страшилище онлайн бесплатно
Скрип колес и лошадиное фырканье разбудили меня рано утром. Подойдя к окну, увидела, как во двор въезжает телега, гружёная бидонами и корзинами. Любопытство взяло верх. Накинув легкий халат, я спустилась вниз. Марфа уже хлопотала у телеги, принимая молочные бидоны. Высокий крепкий мужик в домотканой рубахе и потёртом картузе ловко передавал ей припасы.
– Барышня Вера! – воскликнул он, заметив меня. Картуз тут же оказался в его руках. – Христос с вами! А мы уж думали… – он осёкся, явно не зная, можно ли упоминать о моей болезни.
Его честное обветренное лицо выражало искреннюю радость и какое-то детское изумление.
Здравствуйте, – я помедлила, не зная, как обращаться.
– Степан я, барышня. Из Берёзовки вашей. Не признали, видать? – он понимающе кивнул. – Оно и правильно, болели вы долго…
– Степан привозит нам молоко и яйца каждую неделю, – пояснила Марфа, принимая очередную корзину.
– Вся деревня за вас молится, Вера Николаевна, – Степан перекрестился, – Как узнали про батюшку вашего… Царствие ему Небесное… – он снова перекрестился. – А потом и вы слегли. Старухи наши свечки ставят, детишки «Отче наш» читают. Матушка моя Акулина, травы вам целебные передавала…
В его словах звучала такая искренняя забота, что у меня защипало в глазах. Эти простые люди, которых я даже не помнила, молились за меня, переживали…
– А уж как обрадуются все, что вы поправились! – продолжал Степан, косясь на моё не забинтованное лицо. – Батюшка ваш, он ведь… – мужик замялся, подбирая слова. – Добрый был. Справедливый. Когда у нас падёж скота случился, помог всем и деньгами, и новых животин купил. Сказал только: «Живите с добром.». Вот такой человек был…
Я слушала, жадно ловя каждое слово.
Степан говорил просто, без прикрас, и от этого его рассказ казался особенно ценным.
– А вот, барышня, творожок свежий, – спохватился он, доставая небольшой горшочек. – Жена моя, Дарья, специально для вас сделала. Говорит, после хвори силы нужны…
– Спасибо, Степан, – я приняла горшочек, чувствуя, как теплеют глаза от непрошеных слез.
– Да что вы, барышня! Это вам спасибо. И вам, и батюшке вашему. Мы завсегда помним…
Когда телега уехала, я еще долго стояла во дворе, прижимая к груди горшочек с творогом. Где-то там, в Берёзовке, жили люди, которые помнили и любили эту семью. Которые молились за меня, даже не зная, выживу ли я. И почему-то именно сейчас я особенно остро почувствовала потерю. Свою настоящую потерю.
Уже неделю я чувствовала себя почти здоровой. Шрамы больше не болели, только зудели иногда, напоминая о себе. Каждый вечер, разглядывая их в зеркале, я думала о том, чтобы попробовать убрать еще один. Но страх останавливал меня: а вдруг что-то пойдет не так?
Умереть сейчас, когда жизнь только начала налаживаться, было бы слишком обидно. Звать Марфу в свидетели я тоже не хотела. Она и так много знает, да и лишние глаза ни к чему. К тому же, если я сильно залечу рубцы, она заметит это во время помощи с умыванием и одеванием. Нет, нужно действовать осторожно.
Решение пришло само собой: сделать это рано утром, когда силы свежи, а в доме все спят. До рассвета я выскользнула из постели, накинула теплый халат и на цыпочках спустилась в кухню. Вчерашние пирожки и простокваша – самое то, что нужно для подкрепления сил.
Устроившись у остывшей печи, я быстро съела два пирожка, запивая их прохладной простоквашей. Вспомнила, как не любила раньше кефир, и удивилась.
Собралась было уходить, но что-то остановило меня. А вдруг после исцеления понадобится еще подкрепиться? Я сунула в карман халата еще пару пирожков. Вернувшись в комнату, заперла дверь и подошла к окну.
Первые лучи солнца только-только начинали окрашивать небо в розовый. Я выбрала шрам на правой руке. Он походил на гористую местность, какую рисуют обычно на картах, или видишь, пролетая на самолете над горами.
Интересно, сможет ли левая рука справиться с задачей так же хорошо? Нужно проверить.
Сначала встала перед окном, чтобы утренний свет падал на руку, но потом подумала, что терять сознание лучше сидя. А то не хватало ненароком еще и голову разбить. Села в кресло, сосредоточилась. Теперь я знала, что нужно делать: позволить теплу собраться в ладони, направить его точно в шрам, представить, как должна выглядеть кожа в этом месте. Главное – не торопиться и не паниковать. У меня есть время, есть силы и даже есть пирожки на случай слабости.
Глубоко вздохнув, прижала указательный палец левой руки к тонкому шраму на правом запястье, там, где его не видно под манжетой. Сначала ничего не происходило, но через несколько секунд знакомое тепло начало растекаться по коже. Оно было не таким сильным, как в прошлый раз, более контролируемым.
Я внимательно следила за ощущениями. Когда жар стал нарастать, а кожа под пальцем начала меняться, я резко отдернула руку.
Ожог – стянутая до этого кожа, блестящая, как лакированная, изменился, но не исчез полностью. Кожа стала матовой, розовой, но имела еще неровности. Именно того я и добивалась.
