Читаем Страшилище онлайн бесплатно
– Ого! – воскликнул дядюшка, подходя к Петру и хлопая его по плечу с такой силой, что Пётр вздрогнул. – Вот это силища! Вот это стать! Таких богатырей только наша матушка-Русь может родить! Не человек, а скала! Посмотришь и сразу понимаешь, что в нашей земле сила неизмеримая! Крепость! Мощь!
Пётр покраснел и отступил на шаг, видимо, не привыкший к столь пылким комплиментам. Дядюшка, довольный произведённым эффектом, наконец, направился к столу.
– Доброе утро всем! – весело провозгласил он, усаживаясь. – Ну что, как спалось? Я вот встал сегодня ни свет ни заря, и меня прямо осенило! Вы только посмотрите… Вера, я вчера закончил одиннадцать, один-надцать картин! У меня уже целая галерея в голове, понимаешь? И каждую могу тебе описать от первого мазка до последнего! Он отпил чаю, с воодушевлением глядя на меня.
– Это прекрасно, дядюшка, – улыбнулась я, хотя в голове всё ещё прокручивались вчерашние события. – И стихов у тебя теперь тоже очень много.
Дядюшка кивнул, сияя:
– О да! Десятки! Сотни! Слова сами ложатся в строфы, понимаешь? Это вдохновение!
Я вдруг подумала о его неуемной энергии и почти автоматически добавила, не подумав о последствиях:
– Ну вот, осталось заняться скульптурой. Слова слетели с языка, а потом я увидела, как дядюшкин взгляд стекленеет. Он замер, чашка застыла на полпути ко рту, а глаза уставились в одну точку, полную какой-то внутренней, стремительно нарастающей идеи. Брови чуть нахмурились, уголки губ приподнялись, и по всему его виду я поняла: он уже представлял себя с глиной или долотом в руках, высекающим нечто грандиозное.
Пришло осознание, что сказала лишнее. Зря я дала ему новую идею. Теперь он не успокоится, пока не освоит и это искусство. Моя голова опустилась, а я тихо простонала про себя. Что ж, похоже, наши с Марией проблемы не единственное, что теперь будет занимать меня в ближайшее время.
Кое-как отослав дядю, мы ещё раз обсудили всё с Петром, и я отправила Марфу за подругой.
То, что должно было произойти, казалось немыслимым: предать доверие Марии, стереть из ее памяти ту самую надежду, что я когда-то дала ей, обещая исцеление. Но другого пути не было. Александр был непреклонен. А отец Василий лишь устало молчал, глядя в окно. Плечи его казались поникшими от неподъёмного груза.
Через половину часа дверь отворилась, и в дом, встреченная в саду отцом Василием, вошла Мария. Ее лицо было бледным, в глазах привычная боль. Но я видела и ту знакомую искорку надежды, которая всегда загоралась при моём появлении. Она оперлась на свои самодельные ходунки. Её походка, искривленная болезнью, добавляла хрупкости.
Увидев меня, Мария сразу же улыбнулась, и в этой улыбке было столько веры, столько ожидания, что мне стало невыносимо, ком подступил к горлу.
Пётр, до этого стоявший в углу, неловко переминаясь с ноги на ногу, сделал шаг вперед. Его массивная фигура казалась ещё более неуклюжей в изящной обстановке моей гостиной.
– Мария, отца Василия ты знаешь, а это Александр и Пётр. Они помогут мне в нашем с тобой деле. Можешь не беспокоиться, милая, – я помогла ей усесться и присела рядом. Потом указала Петру на стул, который поставил перед подругой Александр.
«Лекарь» медленно подошёл к Марии, его взгляд был по-прежнему серьёзен, но теперь в нём читалась и доля какой-то сосредоточенной решимости.
– Доброго дня, Мария, – пробасил Пётр.
Его голос звучал на удивление мягко, почти ласково. Мария недоумённо взглянула на него, затем на меня, ища объяснений в моих глазах. Но я лишь опустила взгляд, не в силах выдержать её чистого, доверчивого взора. Петр отодвинул предложенный стул и легко, несмотря на свои габариты, присел на корточки перед девушкой. Осторожно взял одну из ее рук в свои большие шершавые ладони.
Его пальцы были натруженными, но прикосновение было удивительно лёгким. Мария вздрогнула от неожиданности, но не отдёрнула руку. Петр пристально посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде не было ни осуждения, ни жалости, только глубокая, почти гипнотическая сосредоточенность.
Когда Петр начал говорить, его голос был низким, монотонным, словно шёпот ветра в старых деревьях, от которого по коже бежали мурашки.
– Ты много страдаешь, Мария. Но ты сильная. И ты всегда знала, что твоя судьба в твоих руках. Никто не обещал тебе того, что не мог дать. Ты всегда справлялась сама, полагаясь на себя. И ты будешь справляться и дальше. Никто не давал тебе напрасных надежд, никто не брал на себя того, что не под силу. Ты всегда знала, что исцеление, если оно и придёт, будет плодом твоей собственной силы, твоей молитвы, твоего духа, – слова Петра вплетались в сознание Марии, словно невидимые нити.
Я видела, как глаза подруги расширились, взгляд стал расфокусированным, словно она пыталась ухватить ускользающие мысли, которые растворялись, уходили из её жизни. Лицо выражало замешательство, но не боль. Она дышала тяжело, а я, наблюдавшая за этим, чувствовала, как внутри у меня всё холодеет: я сама словно теряла часть себя.
