Читаем Страшилище онлайн бесплатно
Михаил поднялся и прошёлся по кабинету. Я видела, как надежда в его глазах сменяется отчаянием.
– Я думал… надеялся, что вы сможете что-то прояснить. А выходит, что у нас еще меньше зацепок, чем я предполагал, – он остановился у окна, глядя куда-то вдаль. – Как искать ответы, когда даже не знаешь, какие вопросы задавать?
– Я понимаю, мы были с вами не совсем уж друзьями, – предположила я. Я, скорее всего, не делилась тайнами, какими-то идеями…
– Уверен, вы делились ими с Марией, – не задумываясь ответил Савичев.
– Кто это? – надежда повисла на волоске. От его ответа сейчас значило многое.
– Дочь Строговых. Очень шумная девица, – я заметила, как губы его будто чуточку скривились, словно он упоминал не очень приятного человека. – Она сейчас, кажется, на водах с тетками. Зачем-то писала мне письма… У нее какое-то заболевание. Что-то с ногами. Мужчинам неприлично это обсуждать, но…
– Михаил, давайте представим, что я мужчина. Вы видите моё лицо? Я благодарна за то, что вы не белеете от моего вида. Но вы же не слепой. Мой склад ума вы знаете, скорее всего, и мне кажется, он совсем не поменялся.
– Вы правы. Мало девушек, похожих на вас. Сейчас вы, пожалуй, одеты лучше и дороже, чем раньше. До этого вы и вовсе не уделяли этому значения. И даже ходили в брюках, предназначенных для верховой езды, – он скользнул взглядом по моей фигуре.
– Потому что у меня нет сил спорить с экономкой. Надеваю то, что даст. Гардероб пришлось обновить, и она расстаралась. Так о чём же я… Ах да, давайте представим, что я ваш друг. Что я мужчина, и все важные детали мы с вами обсуждаем полностью. Будь это хоть панталоны!
– Д-договорились, – лицо его при упоминании мной детали женского гардероба несколько покоробилось, но быстро пришло в норму.
– Так значит… я дружу с Марией. Она ходит? Ну, сама? Ногами? – уточнила я.
– Очень плохо. Последний год с каким-то приспособлением, что собрал ей её отец. Что-то вроде шагающего табурета. Только высокого и лёгкого. Похоже, это алюминий, – Михаил, видимо, понял мою просьбу буквально и теперь будет описывать мне всё до шурупа. Но это и хорошо. Зато ничего не упустит!
– Понятно. Но Строговы передали мне привет и слова поддержки от «детей»! Их, похоже, трое у них?
– Да, младшая дочь решила посвятить себя служению Богу, а Сергею лет тринадцать, не больше.
– Мария давно больна?
– С рождения. Кому только её ни показывали. Куда только ни возили. Даже мой батюшка в период лучших времен на руднике помогал найти ей докторов на Урале. Какие-то знахари, колдуны. Боже упаси.
– Постойте, что значит помогал? А Строговы сами не могут себе это позволить?
– Могли и могут до сих пор, в отличие от нас. Этот самородок мог бы стать хорошим подспорьем, но мы давно в долгах. А в то время, – Михаил так улыбнулся, что я поняла: он вспоминает детство, скорее всего. – В то время батюшка был с ними на равных. Он очень любит пустить пыль в глаза.
– Значит, вам не осталось вообще ничего? – прямо спросила я.
– Ну…
– Прошу, стесняться нечего. У меня тоже крохи, да такие, что впору начинать продавать посуду, – тяжело вздохнув, я надеялась, что этот высокомерный красавчик тоже захочет пожаловаться.
Слуга вошел неслышно и объявил, что обед готов. Я не отказалась. Тем более дома сейчас по моему же указанию варили щи да кашу. Испробовать чего-то вкусного и, возможно, поговорить о деле после, я была не против.
Мы попрощались на крыльце, потом мой новый знакомый помог мне усесться в экипаж, пообещал сообщать сразу, если что-то узнает. И я поехала домой.
В итоге я вернулась часам к пяти. Вышла у ворот и пешком прошла весь сад. Дядюшка спал в саду. В кресле под пледом. Его явно кто-то накрыл. Узнаю кто – отругаю. Еще чего не хватало: ухаживать за этим хамом!
– Милая, ты с ума сошла. Я уже хотела брать коляску и ехать за тобой. Он ходил из угла в угол, взбаламутил весь дом и обещал «подрезать тебе крылышки», – шёпотом рассказывала Марфа, как прошёл их день без меня.
– Пусть только попробует. Мы купим гуся, сварим из него наваристый лагман, и я приложу-таки к нему свою руку. Главное – не перестараться, потому что злости на него столько, что можно ненароком и убить!
– Что мы сварим? – удивленная Марфа глянула на меня тем самым недоверчивым взглядом, который напоминал мне о своём языке, бегущем впереди мыслей.
– Суп сварим. Густой и наваристый!
– Ты позоришь нашу семью! – дядя с грохотом опустил вилку на стол. – Разъезжаешь по чужим домам, словно… словно… – заорал мой опекун, как только я спустилась к ужину.
До вечера мне удавалось прятаться в комнате, отговариваясь тем, что я принимаю ванну. И благо, в такие минуты даже этот дебошир не решался ворваться в комнату. Тогда он мог бы получить нехорошие слухи о себе. С этим я уже разобралась. Слуги, знающие, что опекуны излишне внимательны к девушкам, говорят об этом, и говорят много. Так можно было и до суда довести.
– Договаривайте, дядюшка, – я выпрямила спину. – Словно куртизанка? Вы это хотели сказать?
