Читаем Страшилище онлайн бесплатно
Их наряды, словно отражение друг друга, создавали забавный эффект зеркала. Но мой взгляд невольно обратился в сторону рояля. За ним сидела девушка поразительной красоты: золотистые локоны мягкими волнами спускались на плечи, медовые глаза сияли, а улыбка… такие улыбки я видела только в кино.
Её платье из бледно-голубого шёлка идеально подчёркивало точёную фигуру. Кружево на оголённых плечах, пожалуй, не само было украшением. Это белоснежные плечи его украшали.
Наши взгляды встретились, и я увидела, как эта солнечная красота померкла в единый миг. И затихла музыка.
Медовые глаза расширились от ужаса, улыбка застыла и исказилась, словно маска трагедии в театре. Девушка побледнела так стремительно, будто увидела призрака.
– Вера, душенька! – защебетала Анна Павловна, поднимаясь мне навстречу. – Как мы рады тебя видеть! Познакомься с моими сёстрами. Это Софья Никитична и Евдокия Никитична. Приехали погостить из Петербурга. С ними Машенька и ездила на воды. Очень они помогают нам.
– Приятно познакомиться с вами, я Вера, – тихо ответила я.
Оказавшись в этот момент спиной к Марии, будто чувствовала её взгляд. Но это молчание? Разве Маша сама не должна была сразу выкрикнуть моё имя, позвать к себе? Да, она плохо ходит, но ведь голосом, жестами могла как-то отреагировать? Неужто в таком шоке? И это я ещё в бинтах! Хорошо, что не пошла с открытым лицом.
– Верочка… – раздавшийся голос дрожал. – Ты… ты здесь…
В комнате повисла странная тишина. Даже сёстры, скорее всего, обе старые девы, перестали шушукаться, уставившись на нас с любопытством. Анна Павловна растерянно переводила взгляд с меня на Машу, явно не понимая причины такой реакции.
Я сделала шаг вперёд, протягивая руку.
– Маша, как же я рада тебя видеть… – увидев ее замешательство, я раскинула руки в попытке обнять ее. Но та, похоже, начала словно задыхаться. Я сразу узнала первые признаки надвигающейся истерики.
Я уже начала было думать, что всё потеряно и после такой реакции Марии меня вряд ли допустят к девушке. Мамаша слишком оберегает её. И потому, наверное, мы имеем столь истерический тип личности с кукольным, просто ангельским лицом.
Но через несколько секунд Машенька глубоко вздыхает, и я вижу, как руки ее сжимаются в кулаки, а лицо из маски страха по чуть меняется. И когда она разжала ладони и протянула ко мне обе руки, лицо её светилось от радости.
Мы обнялись. Мария дрожала, её голос прерывался:
– Верочка, милая… Как же так… Твой отец… Но я… разве ты тоже пострадала? Лицо? Всё лицо? – внезапно она заметила мои руки, и её взгляд метнулся обратно к моим бинтам. Мне показалось, что она пытается представить шрамы с рук на лице.
В комнате повисла гнетущая тишина.
– Всё будет хорошо, – улыбнулась я, стараясь придать голосу уверенность.
Анна Павловна, суетясь больше обычного, а сейчас, наверное, торопясь побыстрее закончить эту странную сцену, пригласила всех к столу. Слуга подал девушке деревянные, похожие на столовые стулья, ходунки. Наверное, изготовили специально.
И тут я увидела, как Мария встает – неуверенно, опираясь на ходунки, её движения были неровными, будто у ребёнка, учащегося ходить. Сердце сжалось: похоже на ДЦП.
За ужином моя, видимо, прежде лучезарная подруга словно погасла. Медовые глаза потускнели, улыбка исчезла. Она то и дело бросала взгляды на мои руки, быстро отворачиваясь, когда я это замечала.
Я старалась больше говорить, нахваливала поданную рыбу, соус к ней, а потом просто разлилась в восхищении перед пирогом с брусникой.
Надеясь, что, наблюдая за моей веселостью, подруга хоть немного укрепиться в принятии ситуации, я только колесо не делала. Шутила, просила тётушек рассказать о поездке и выражала надежду как-нибудь совместить поездку с ними, ведь они опытные путешественницы.
Сорокалетние особы тоже излучали жалость, но говорили со мной охотно. Нудные, скучные женщины разговаривали с длинными остановками, словно запись, поставленная на замедленную скорость. Я представила, как Мария жила с ними длительное время, находясь на лечении.
Когда все потянулись в гостиную играть в карты, Мария попросила оставить нас за столом. Анна Павловна внимательно посмотрела на нас обеих, тяжело вздохнула и, легонько сжав моё плечо, будто напоминая о какой-то просьбе, удалилась.
–Ты… лечишь себя? – вопрос прозвучал как выстрел. Мария нервно скручивала край скатерти, избегая смотреть мне в глаза. Я порадовалась, что надела маску – она скрыла мое замешательство.
Медленно подбирая слова, я произнесла:
– Да, лечу, но гусиный жир помогает ненадолго.
– Вера, я не об этом. Ты же… сама можешь…
– Что? – продолжая играть роль непомнящей, удивленно переспросила я. Потом ойкнула, словно что-то вспомнила, и перебила начавшую уже говорить Марию: – После пожара я ничего не помню, Маша.
Она побелела, словно известь. Её пальцы, всё ещё теребившие скатерть, замерли.
– Господи… Я не знала… Я думала… – она задохнулась, не договорив.
– Расскажи мне всё, – я взяла её руку в свою. – Все, что было в последний год. Мне нужно знать.
