Читаем Селфхарм онлайн бесплатно
– Что это за ересь написана? Что это вообще значит? Зачем это? Кому такое надо?
дыши
– Наш фестиваль «Искусство ради искусства» проводится при поддержке Департамента искусства. Вот ходатайство от Департамента с просьбой к таможенным органам содействовать ускоренному прохождению таможенных процедур, – без запинки тараторит Аня и протягивает документ.
– Да, конечно, я в курсе, – инспектор даже не смотрит на бумагу, – я про другое. Знаю я про ваше это «Искусство ради искусства», только не понимаю, кому это вообще надо? Нормальным людям зачем такое? Кровавые какие-то, как вы их называете, «перформансы», кино ни о чём, как будто бы намеренное идёт разложение нации, почему нет красивого ничего, почему всё какие-то выставки о чьих-то якобы угнетённых правах, всё какие-то люди голые корчатся в муках, это разве искусство? Это от лукавого, это разложение!
Аня молчит, упёршись взглядом в портрет президента на стене.
– Иван Никифорович, разъясните мне, пожалуйста, каков ход моих действий, что я могу предпринять, чтобы всё-таки получить посылки?
– Ничто тебе, дурочка, не поможет. Каждый отвечает за деяния свои, помни.
Он погрузил свою тушу на стул и гаркнул:
– Свободна!
Аня умчалась прочь, избивая пол ногами.
В пятницу она успела снова заполнить три копии заявления, снова подать в специальное окошко. Просидела на таможне весь день, ожидая, что её позовут.
За десять минут до закрытия выловила барышню в форменном костюме.
– «Арт энд блад»? Идите домой уже – не рассмотрят сегодня вашего заявления, – глядя мимо Ани, сказала барышня.
В восемь утра в субботу на таможне суетно. В каждое окно для приёма заявлений выстроилось по огромной очереди, кто-то мнёт во влажных ладонях свои бумаги, кто-то громко говорит по телефону. Аня протискивается к вожделенной папке с заявлениями, перебирает их – «Арт энд блад» там нет.
Вдыхает, выдыхает, направляется к известному кабинету. Как только приближается к двери, из кабинета вываливается инспектор с пухлой папкой в руках. Покачиваясь на носках, молча смотрит на Аню сверху вниз поверх очков.
– Ну и что там? Отменили сатанизм свой?
– Перформанс сегодня, – выдыхает Аня. – Все билеты проданы.
– На, – инспектор протягивает Ане документы с такой неприязнью, словно там фекалии.
Аня молча смотрит на печать на заявлении. ВЫПУСК РАЗРЕШЁН. Фигура инспектора стремительно удаляется по коридору.
Пожилая сотрудница склада в вязаном свитере приволакивает по полу огромный обмотанный целлофаном и скотчем чемодан.
– И как вы его попрёте? Ручек нет, ничего нет.
Аня просит ножницы, взрезает целлофан и скотч, высвобождает чемодан от обёртки. Бордовый, старомодный, неудобной прямоугольной формы, из толстой кожи, с массивными пряжками. Ну теперь хотя бы есть ручка. Кое-как поднимает его, от трения ручки ладонь горит.
Ближайший поезд через пятнадцать минут, ну конечно, как всегда. Бегом, бегом, но скоро всё закончится!
Успела! Ворвалась в вагон за несколько секунд до отправления.
В поезде Аня прислоняет спину к вертикальному поручню, прикрывает глаза. Наконец сердце не вылетает через горло, да и голова зафиксировалась на месте. Неся чемодан перед собой, словно тушу, Аня находит место, садится.
Пальто подрагивает на соседнем кресле, в окне зеленеют возрождающиеся из небытия деревья. Аня достаёт из рюкзака каталог.
Проводит ладонью по обложке. Раскрывает, вдыхает запах. Открывает на последней странице, раздел «Команда». Вот оно:
И фото рядом.
3.
Врывается в галерею за полчаса до начала перформанса. Прямо у входа стоит облачённая в глухое чёрное платье в пол художница Барбара. Длинные красные волосы собраны в высокий хвост.
– Oh yes, sure it’s you, – мягко улыбается Барбара, словно они знакомы много лет, и протягивает руки забрать у Ани чемодан.
– I am so sorry I made you wait for so long! – начинает бормотать Аня, но Барбара движением руки просит Аню замолчать.
– Do not worry, it’s just life, shit happens. But we are here, we are alive, and that’s what we should be grateful for.
Барбара улетает куда-то вглубь галереи, и кажется, что лишь чемодан в руке не даёт ей воспарить.
– Ну что, наша Аня добыла посылку? Живая? – плечо Венеры оттягивает огромная жёлтая сумка.
– Ага, живее, чем когда-либо.
– Ну, отлично! Анька, осталось продержаться две недели, две недели! У нас ещё всего три серьёзные посылки, ты же следишь, да? Другие фестивали ждут наши отправки, всё под контролем у тебя?
Аня энергично кивает.
