Читаем Селфхарм онлайн бесплатно
– Мам, ну отремонтируете вы эту ванную.
– Как? Он же ничего не даёт сделать, – мать тянется к упаковке с бумажными платочками, кажется, кольца сейчас свалятся с её истончённых пальцев в бледных веснушках.
– Ничего не даёт. Живём в говне. Ничего не могу сделать. Хорошо, что ты хоть у меня есть, Анют. Хоть ты меня послушаешь и поддержишь.
Аня обнимает маму. Сколько раз уже была ровно такая же ссора с отцом, ровно те же слова про «ничего не могу сделать», ровно тот же вывод – как хорошо, что хоть ты, Анют, меня поддерживаешь.
Во сколько лет Аня решила, что будет спасать маму? В восемь? В десять? Маленькая девочка клялась себе, что сделает жизнь мамы лучше, придумает, как решить её проблемы, заставит маму почувствовать себя любимой и ценной.
Но ничего не получалось, мама продолжала быть несчастной, Аня не справлялась.
Пару лет назад, на каком-то воркшопе по креативному письму, Аня написала:
Как-то Аня с мамой возвращались откуда-то – магазин, танцы? – и мама говорила своим этим тихим несчастным голосом, как ей тяжело, как муж не даёт ничего сделать, не ценит всего, что она вкладывает в семью, в него, как он её не любит.
Они шли по эстакаде над железнодорожными путями, грохотал огромный поезд, оставляя в воздухе полоску чёрного дыма.
– Дочь, если бы не ты, я бы была сейчас под этим поездом, но ты мне далась уж слишком высокой ценой… Я же чуть не умерла во время родов. Ты не представляешь, сколько было крови, – вздохнула Анастасия Евгеньевна и глянула на Анечку. – А что, Вика-то уже взрослая, она бы пережила… Ладно, идём домой, я супа сварю.
Анастасия Евгеньевна смотрела на дочь, но не видела отчаянный ужас, в который превратилось лицо девочки.
В тот день с Аней впервые случились они – задыхи. Когда пытаешься дышать, но вдохнуть не можешь. Пытаешься зевнуть, но вдохнуть не можешь. Как будто горло становится узким-узким, стенки горла сужаются-сужаются, чтобы в итоге совсем склеиться и не дать Ане дальше жить.
Апрель 2015 1.
В феврале Аня съездила на таможню два раза, в марте – десять, а в апреле катается до станции Жаровни и обратно каждый день.
К девяти утра влетает в офис, до одиннадцати нужно успеть подготовить документы, не отвлекаться, собраться. Бестолково толпятся юные мальчики и девочки – волонтёры, кто-то постоянно кричит в телефонную трубку, Дубовский раздаёт интервью всё никак не кончающимся журналистам, а Джульетта громогласно отчитывает всех подряд. Трезвонят телефоны, жужжат принтеры, хлопают окна и двери.
Иногда везёт – Ане удаётся поработать за компьютером Люды, которую взяли помощницей Джульетты на «Слёзы Брехта» вместо Ани. В этом уголке можно сосредоточиться и какое-то время спокойно заполнять заявления. Но появляется раскрасневшаяся Люда, Аня освобождает место и снова скитается по столам в поисках свободного компьютера.
Ох уж эта Люда. Гладкие каштановые волосы до плеч, платье обтягивает подтянутое тело, и даже уставшей и явно невыспавшейся она выглядит хорошо. Иногда Ане кажется, что она ловит на Люде любующийся взгляд Джульетты, а один раз она даже видела, как Джульетта что-то Люде рассказывала и они вместе смеялись, и Джульетта явно была этому рада.
Заслужит ли и Аня такое когда-нибудь? Или для этого необходимо быть красоткой с длинными волосами?
Люда плюхается за компьютер, открывает несколько документов сразу и умудряется в два счёта раздобыть свободный телефон. Пальцы скачут по кнопкам, она звонит в театры, гостиницы, посольства, а ещё часто общается с неким Никитой:
– Никита, они требуют красный глянцевый половик сорок на пятьдесят. Нет, с собой не повезут, мы должны им его предоставить. Не бывает такого? А что тогда делать? Нет, в ДК глубина сцены десять метров, а им нужно минимум пятнадцать. Ну не подойдёт же никак, смысл спрашивать? Нет, левый карман шириной не меньше десяти метров должен быть! И световой пульт твой они не одобрили.
