Читаем Селфхарм онлайн бесплатно
Наверняка в субтитрах виновата она, Аня. Не перепроверила. Хотя стоп. Они же совсем недавно, пятнадцать минут назад, были там с Джульеттой, стояли над Серине, ответственной за субтитры, и она подтвердила: всё готово, субтитры готовы. Серине! Нужно бежать к ней!
Джульетта уже рядом с Аней: идём к Серине, идём к Серине, идём к Серине. Поднимаются по лощёной лестнице, сворачивают куда-то в коридор, Аня шагает впереди, Джульетта всё повторяет и повторяет: ты должна разобраться, разобраться с этой Серине, вот прямо сейчас, Аня.
А спектакль-то идёт, не прекращается, часть зрителей хорошо видят субтитры, некоторые не видят, но всё равно остались, так что половина зала там точно, и актёры продолжают играть, произносить реплики, а Серине за пультом вручную переключает каждый слайд с субтитрами, ей же надо следить за ними, слушать речь актёров. И вот Аня с Джульеттой сейчас ворвутся? И что? Вот что значит это «разберись с Серине»? И вот они уже перед дверью, и Джульетта говорит:
открывай, открывай
разбирайся с Серине
И Аня послушно тянет дверь на себя. И в Аню что-то вселяется, и Аня громко говорит: «Серине, у нас зрители выходят, что это такое, что за недоработка, разберитесь, Серине, сейчас же!» Так сладко, так приятно. Она точно знает, что она права, она точно знает, что вся вина на этой суке, Серине!
Аня слушает себя с удивлением, но примешивается ещё что-то, какая-то… брезгливость. Аня противна себе. Аня не верит в то, что говорит. И это вообще чушь, это такой бред – не дожидаясь антракта, врываться к этой несчастной Серине в её каморку и требовать – требовать! – но чего? Чего требует Джульетта, вселившись в тело Ани?
РАЗОБРАТЬСЯ
что это вообще значит
И из Ани выходит Джульетта, выходит всё, не остаётся ничего. Что-то откуда-то свысока наблюдает, как телу Ани приносят воды, и вот антракт, и Джульетта орёт на Серине, Серине отвечает на такой же громкости, и в руке её сигарета, и Ане стыдно, Ане плохо, как бы хотелось исчезнуть прямо сейчас, как бы хотелось исчезнуть прямо сейчас.
И в руке телефон, и на нём двадцать или больше попыток дозвониться до Боброва.
Аня что с Бобровым, почему он не отвечает
Аня, ты должна знать
Аня
Аня
должна должна должна должна
Оказывается, в начале спектакля опустилась какая-то часть декорации и почти полностью заслонила экран для субтитров. Пока антракт, нужно то ли поднять эту декорацию, то ли вообще избавиться. Аня стоит у сцены, нужно руководить рабочими, но кто-то по дороге – Давид? Михалина? – всунул ей в руку крохотный стаканчик с мутной коричневатой жидкостью, и она его опустошила в один глоток, и теперь не просто плавает по воздуху как по воде, но и находит это забавным.
Взлохмаченная рыжая женщина оказывается рядом и что-то говорит, женщина с аккуратной причёской, тёмными волосами и грубоватым акцентом что-то отвечает. Аня выхватывает отдельные слова
так не делается как вы тут работаете впервые сталкиваюсь с таким отношением к людям работаю в этой сфере уже десять лет и такого никогда никогда никто себе не позволял
Это Серине и Джульетта, и Серине говорит о криках Джульетты. И криках её – Ани. Если бы Аня ещё была способна чувствовать, она бы чувствовала стыд, но теперь она – кукла-марионетка в этом дурацком странном фильме, и она покорно кивает, а потом вспоминает, что она тоже – этим ртом – она же тоже кричала на Серине, покорно требуя РАЗОБРАТЬСЯ. И от этих воспоминаний она уходит всё глубже, её затягивает туда, где нет ничего – ни стыда, ни злости, ни желаний.
Начинается второй акт, Аня так и не поняла, исправили они там что-то с этим экраном или нет. Аня сидит рядом с Джульеттой на кресле в фойе и слушает, что это она, Аня, должна была всё перепроверить, и на тихие попытки напомнить Джульетте, что есть технический директор Бобров и это вообще-то его обязанность, Джульетта парирует: и где он сейчас? И кажется, что да, это аргумент, да, может, и в живых его уже нет, он выглядел плохо, так плохо выглядел, работая сутками вообще без перерывов: монтаж – репетиция – демонтаж – монтаж – репетиция – демонтаж. И уж Аня могла бы это понять, могла бы предсказать, что к концу фестиваля он будет совсем никакущий, могла бы, могла бы!
Откуда-то в руке снова оказывается стаканчик с горьковатой жидкостью, и Аня снова вливает её в себя. Есть не хочется, хотя мозг и подаёт слабые сигналы, что закусить бы не мешало. Двери из зрительного зала открываются, немногочисленные оставшиеся зрители выходят довольные, улыбаются – спектакль, похоже, понравился.
Рядом появляется Давид, Аня берёт его под руку, какая же у него тёплая рука и какой он вообще весь тёплый. Они идут в другой конец здания – ресторан «Золотой». Ноги передвигаются сами по себе, в голове пусто, оттуда достали всё и засунули прозрачную вату, грудную клетку что-то усиленно сжимает, но это уже так привычно, что даже и не заметно.
