Читаем Селфхарм онлайн бесплатно
Метро грохочет. «Паважаныя пасажыры, калi ласка, не пакiдайце свае рэчы без нагляду» – то ли просит, то ли угрожает вежливый мужской голос в динамиках. На платформе кучкуются матерящиеся подростки в шапках с надписью «Supreme», строгие мужчины в брюках и торчащих из-под курток пиджаках – характерные залысины и портфели в бледных некрасивых руках. Больше всего одиночек, неприкаянных, как Аня, бродят туда-сюда по платформе.
По рельсам шипит поезд. Набит людьми, и никто не выходит. Аня впирается в вагон, двери, закрываясь, скользят по куртке. В облаке одеколонов, духов, пота нужно проехать всего одну станцию. Упираясь лицом в чёрное пальто дамы с красными губами, пытаясь не дышать парами алкоголя от потёртого мужчины слева.
Куртка начинает уменьшаться, стягивает тело, мешает дышать. Людей как будто ещё больше, и они напирают, прижимаются, выдавливая Аню из поезда. Сердце долбится в груди, горле, запястьях. По дёснам и по языку разливается горечь. Смерть – чёрно-красная, и она пахнет водкой. Вагон всё несётся.
Остановка. Аня бросает тело на лавочку по центру платформы. Лицо мокреет и дрожит, правое плечо танцует. Сегодня открывается фестиваль.
2.
Джульетта вылавливает Аню в офисе.
– Ну как там дела, не ругаются больше наши гости?
– Нет, всё нормально, вчера они вроде как до часа ночи монтировались, так что угрозы отмены спектакля уже нет, – докладывает Аня.
– Вот суки, сразу стали угрожать! – Джульетта хочет продолжения разговора, хочет вместе с Аней обсудить и пожаловаться друг другу на противных испанцев.
– Да, это было очень неприятно, плюс проблема с отоплением, которого нет… – Аня делает усилие, не ведётся, но про отопление не может не упомянуть: эта проблема возникает каждый раз и каждый раз для всех это сюрприз.
– Но ведь тепловые пушки привезли?
– Да, привезли к ночи…
– А что ты такая красная, плакала?
Пауза. Аня громко выдыхает.
– Сегодня в метро у меня была паническая атака, я не могла дышать. Я была уверена, что это сердечный приступ и что я умираю. Так что да, я немного не в кондиции, потому что ещё пару часов назад буквально готовилась к смерти, – Аня пытается не расплакаться снова.
– Ужас какой! Но сейчас же всё хорошо?
– Джульетта, – Аня перестаёт раскладывать документы и впервые за разговор смотрит начальнице в глаза, – я занимаюсь этим в последний раз. У меня нет здоровья для этой работы. Даже при таких облегчённых условиях. Даже с Михалиной и без таможни. Я просто не подхожу для неё. Я просто… не могу.
Глаза Джульетты блестят, но Аня уже вышла за дверь: пора бежать на площадку.
Джульетта кричит на весь офис, вроде бы обращаясь к Фаине Петровне:
– Аня уходит, пиздец, блядь, что за работа такая? Ей тяжело, она не может больше! Но мне ведь тоже тяжело! Всем тяжело! Кого вместо неё брать? Опять новых людей искать?! Я не могу так! Кто, блядь, будет работать?!
Ну и нагрузку же тебе снизили, и вот тебе Михалину в помощь, и всё равно?! Ну что с тобой, Аня, не так?
Или что-то не так с Джульеттой?
Ну она же пыталась. Она пыталась быть помягче. Возила её по фестивалям, открывала мир театра. И ей же нравилось! Давала возможность учиться, получать опыт, становиться лучше. И она же видела, что растёт девка, что ещё пару лет – и можно будет даже положиться на неё, перестать всё на себе тянуть, может, и пояснице полегчает, ну а вдруг эта тарахтелка Маринка в чём-то права?
Но нет, снова Джульетту бросают.
Не на ту поставила.
В офис входит Михалина. Рассказывает, как там дела на площадке, как она не позволила Боброву раскрутить фестиваль на ещё одного рабочего сцены – а зачем, они же и так все справляются!
– Михалин, какие брюки у тебя хорошие, так тебе идут! А где эти твои скинни, что ты с пеной у рта защищала?
– Ни с какой ни пеной у рта, Джульетта Алексеевна, – улыбается Михалина. – Я ещё раз на себя в них посмотрела, вспомнила ваши слова. Да, клёш моим бёдрам подходит намного больше, вы были правы.
– Широкие бёдра – это не недостаток, Михалина, это очень красиво. Умница. Пометь себе где-то, пожалуйста, нужно билеты посмотреть в Копенгаген после фестиваля. На себя и на меня смотри.
Аня бежит на площадку, сердце колотится, и – нет, нет, нет, она не верит, она не уйдёт, она не уйдёт, она не может. 3.
– Я – Анна Горелочкина.
Аня смотрит на своё искажённое изображение на экране телефона: длинное лицо с острыми скулами, тёмные круги под глазами, белая кожа, русые волосы собраны в хвост, глаза сливаются с осенним небом.
– Высокая, худая, белокожая. Внешность самая что ни на есть непримечательная. Полгода я жила без панических атак, и я чувствовала себя в целом хорошо.
Огромный чёрный ворон с криком разрезает небо за головой.
– Мне казалось, я уже здорова, и что всё со мной будет хорошо, и что бездна мне приснилась, да и нет никакой бездны.
– Я – Анна Горелочкина, и уже две недели у меня снова панические атаки.
– Я – Анна Горелочкина, и бездна зовёт меня, да и никогда не переставала. Называйте меня сумасшедшей.
