Читаем Селфхарм онлайн бесплатно
Перед Аней – коридор, освещённый горящими факелами на стенах. Аня подходит к железной двери с массивным замком. Проводит по скульптурным фигурам людей, голых, в странных позах, которыми покрыта дверь. Подушечки пальцев чёрные от грязи. Аня замечает, что замок висит лишь на одной петле. Аня берёт факел со стены. Толкает дверь от себя.
На каменном полу лежит девочка, на ней совсем нет одежды. Девочка цепями прикована к стене. Её тело покрыто синякам и ранами. Девочка щурится от света и смотрит на Аню. Девочка пытается подскочить, забыв о цепях, и тут же падает. Девочка тараторит, рассказывая о себе.
Смотреть на девочку неприятно, глаза болят, как от ядовитого света. Девочку трудно слушать, её голос скрипит, уши хочется заткнуть. Но Аня привыкает. Аня слушает, Аня смотрит. Девочка рассказывает, что давно ждёт Аню. Давно зовёт её, срывая голос, гремит цепями, что есть сил. Девочку передала Ане по наследству мать, а матери – её мать. Девочка зародилась в той самой первой женщине, потому что женщину истязали, и она много страдала. Она сопротивлялась этому страданию, но потом прозрела и поняла, что боль – это любовь. И тогда появилась девочка.
Девочка знает, что боль и наказания – это любовь. Девочка знает, что быть беспомощной и бессильной значит быть любимой.
Девочка постоянно ищет друга. Семья хорошо справляется, мама, папа, сестра – отличная команда. Но и их мало, всегда нужно больше друзей.
Джульетта – очень хороший друг. Девочка поняла это с первого дня, когда Джульетта орала на Давида, а потом поносила волонтёров на чём свет стоит. Джульетта – отличный друг, который полюбит девочку очень сильно. Это девочка нашёптывала Ане, что нет для неё никакого места в этом мире, кроме «Арт энд блад», чтобы Аня уж точно никуда не делась и всегда была поближе к Джульетте. Чтобы было больше любви.
В какой-то момент девочка стала так близка к тому, чего желает всего сильнее, предельному выражению истинной любви, к кульминации – к смерти. Но что-то пошло не так. Девочка плачет, бьёт Аню кулаками, цепи звенят. Раз ты потеряла Джульетту, то почему отталкиваешь Давида, Аня? Давид сделал бы больно. Давид сделал бы хорошо. Давид бы любил.
Аня обнимает девочку, майка пропитывается девочкиными слезами. Аня снимает цепи с запястий девочки, но девочка продолжает сидеть на полу. Она говорит, что останется тут и будет ждать новых друзей, новых ударов и истязаний. Аня закрепляет факел на стене, чтобы в этой комнате всегда был свет. Аня выходит, оставляя дверь распахнутой.
Аня просыпается, в комнате темно. Вспоминает, где она. Выходит в коридор, видит на кухне свет. В квартире пахнет терпкими благовониями. Давид сидит за столом и читает. В пепельнице тлеет сигарета.
– Чаю?
– Да, пожалуйста, – Аня присаживается на табуретку, за окном темно, асфальт блестит в жёлтом свете фонарей, – дождь, что ли, шёл?
– Ливень, – улыбается Давид, ставя перед ней чашку и подвигая сахарницу, – гром гремел, как будто весна.
– Как будто весна…
Они пьют чай и курят. Случайные реплики рождаются и растворяются с дымом.
Аня едет в такси домой, и внутри всё как-то… правильно. Расплачивается с водителем и выходит из машины. В чёрном небе, словно вклеенная аппликация, краснеет огромная круглая Луна.
Декабрь 2016
– Ну и отлично, что ты таки уволилась из того странного места. Ничего, Анюся, не переживай. У Ивана открылась вакансия в кадровом отделе – организация корпоративов, это почти ваши фестивали. Он всё ещё готов тебя взять, несмотря на то, как ты в прошлый раз некрасиво ушла. Второй шанс тебе даёт. Ну и съезжать тебе, конечно, надо обратно к нам – какой же глупостью тогда был этот твой переезд. Будешь нам платить за аренду комнаты и коммунальные, раз уж так надо тебе кому-то платить. И полку тебе в холодильнике отдельную выделим, если хочешь!
По чёрной воде Свислочи плывёт огромная льдина, на ней – десятки чаек. Ещё десятки, если не сотни, танцуют в небе. Снова и снова слышен хохот чаек. Как будто над нелепостью того, что сейчас несёт Анастасия Евгеньевна.
Через несколько метров – изогнутый мостик, ведущий на Остров слёз.
– Мам, идём сюда.
Высокие фигуры чёрных женщин собраны вокруг небольшой часовни. Старые женщины, молодые женщины, женщины с младенцами в руках, совсем юные женщины. Глаза женщин опущены, некоторые закрыли лицо руками. Они оплакивают утрату – погибших на войне мужчин. Оплакивают и проклинают.
– Мама, я пятого января улетаю в Берлин. Я выиграла стипендию на магистратуру.
Мать не отвечает. Рассматривает чёрных женщин так внимательно.
Аня молчит.
– Ну так что, звоню Ване? Когда ты готова приступить к работе?
– Ты меня слышала только что.
– Что я слышала только что?
– Про Берлин.
Анастасия Евгеньевна подёргивает плечами, подходит к статуе плачущего ангела.
– Во, смотри, весь писюн ангела золотой, кто-то придумал, что надо за него держаться невесте, тогда мальчик в семье родится. Чушь какая! Это место траура, скорби, Остров слёз, а они тут фотографируются, держась за писюн ребёнка!
– Я уезжаю в Берлин.
