Читаем Селфхарм онлайн бесплатно
За весь тот вечер она не сказала дочери ни слова. Ночью ей стало плохо, вызвали скорую. Аня пыталась говорить с ней, спрашивала, как она, но Анастасия Евгеньевна не смотрела на Аню. Поехать с ней в больницу Ане не позволили.
На следующий день Аня паковала вещи в пустой квартире. О состоянии Анастасии Евгеньевны она узнавала от отца, который говорил холодно, но хотя бы брал трубку.
Анастасия Евгеньевна трубку не брала и на сообщения не отвечала.
Аня въехала в новую квартиру, оставила чемодан в прихожей, завалилась на матрас. Подняла руки вверх – от локтя до середины предплечья каждая рука была исполосована одинаковыми, сантиметра три в длину, красными линиями. Кровь засохла. Главное, не забыть, что ей опять нельзя закатывать рукава.
Она справилась. Она съехала.
Вечером того же дня тело начало сбоить – сначала синуситом, потом и циститом.
Платье готово. Именно в этом платье с принтом на груди так недавно бегала красотка-Аня с площадки на площадку. Какой же крутой она себя чувствовала! Везде успевала – женщина-молния, идеальная Аня. И Джульетта её хвалила. Пусть и не в глаза, и не открытым текстом, но смотрела она на Аню с теплотой.
Платье висит на Ане так, словно она его украла. В нём Аня похожа на пациентку дурдома.
Аня смотрит на часы, чертыхается, натягивает джинсы, достаёт из чемодана какой-то мятый свитер и вылетает из квартиры.
*
– Анна, как хорошо, что вы на месте, – причитает менеджер театра Валенсия, – Анна, у нас вчера был кошмар: с колосников упал человек, не наш, а сотрудник этого театра, но всё же. Выжил, выжил, всё в порядке, но Анна, тут ужасно всё, никакого порядка, никакой техники безопасности, администрация театра ужасно, ужасно себя ведёт! У нас акробатические трюки, мы должны быть уверены на сто процентов в нашей безопасности, а здесь никто не даёт гарантий!
И Ане нужно её успокаивать. Она же за этим здесь, вряд ли что-то изменится, всё и будет так же плохо, нужно просто как-то закончить монтаж, как-то показать спектакль и отправить всех бухать на фуршет, стирать память о сложных гастролях.
И Аня кивает и включает в глазах сочувствие. По-хорошему надо идти к администрации площадки и выяснять, что там происходит. На прошлом фестивале она такие ситуации на раз-два разруливала!
Но не сейчас, сейчас у неё просто нет сил. Аня пытается улыбаться и убеждать Валенсию, что всё будет хорошо. Та смотрит на Аню с раздражением.
День кое-как проходит, и вроде всё готово к показу. Через полчаса должен начаться спектакль. Когда всё идёт как нужно, полчаса до начала спектакля – это загримированные и одетые актёры, помытый на сцене пол, режим полной готовности. Зрителей уже должны запускать в зал.
Но сейчас происходит что-то ненормальное. Актёры сидят в кругу на сцене и тихо что-то обсуждают. Кажется, один из них плачет. Аня стоит в стороне, надо идти к ним, надо спрашивать, что случилось, надо, в конце концов, напомнить: у нас спектакль через тридцать минут, что вы тут устроили?
Валенсия подходит к Ане:
– Анна, мы не можем играть спектакль. Несколько минут назад мы узнали, что погибла дочка наших сотрудников. Актёра, который играет главную роль, и его жены, нашей художницы по свету. Они не могут работать. Это форс-мажор, в нашем контракте прописано.
Тело Ани отделяется от разума. Она наблюдает, как уставшая девушка в мятом свитере куда-то ходит, с кем-то говорит, как грузный мужчина-зритель, увидав на её шее бейдж фестиваля, кричит, что сколько можно, уже на пятнадцать минут задерживают спектакль.
За кулисами члены труппы обнимают друг друга и рыдают, стоит громкий завывающий гул. Чувства Ани замораживаются, ей нужно решать проблемы со зрителями, она, как робот, просто что-то делает.
Актёр, потерявший ребёнка, надевает куртку и что-то говорит волонтёру Ване, его сопровождающему. Лицо мужчины не выражает ничего, и если бы Аня не знала, что это человек, только что услышавший о трагедии, она бы подумала, что он о чём-то крепко задумался.
В закулисье появляется Михалина, сталкивается в проходе с Ваней, что-то говорит ему, громко и эмоционально.
Аня подходит ближе.
– Представляешь, он Ване сказал вызвать такси, он с женой хочет ехать в аэропорт и ближайшим рейсом улететь.
– Ну так это же понятно, Михалина.
– А тебе не кажется, Аня, что Джульетта должна быть в курсе такого? Надо её дождаться!
– У этого мужчины погиб ребёнок. Он хочет как можно скорее убраться отсюда и оказаться дома. Как мы можем этому мешать? И при чём тут вообще Джульетта?
– Надо дождаться Джульетту. Ваня, не вызывай такси.
Подходит актёр, что-то спрашивает у Вани по-испански. Рыжий Ваня краснеет, отчего становится ещё ярче и неуместнее, и растерянно переводит взгляд с Михалины на Аню.
– Ваня, вызывай такси.
– Нет, не вызывай.
Актёр наблюдает за этим, что-то бормочет, потом растворяется. Как-то он всё-таки уезжает в аэропорт.
Апрель 2016 1.
