Читаем Селфхарм онлайн бесплатно
Хаки платье с кожаными вставками сидит хорошо, отлично смотрится с берцами. Мама осматривает Аню, как вещь, и произносит нарочито бодро:
– А попробуй всё же второе, а? Просто посмотрим.
Аня молча уходит в кабинку, переодевается в «Викино» платье. Оно тоже неплохо сидит, подчёркивает тонкую талию, внизу расходится широкой юбкой по колено. Но с чем его носить? Куда его надевать? Из отражения на Аню смотрит незнакомая девушка – наверное, она ходит на свидания в модные рестораны, делает маникюр и мечтает выйти замуж. С Аней ничего общего эта девушка не имеет.
– Анюся? Ну что там?
Аня выходит из кабинки, уверенная, что волонтёрка уже давно всё примерила и ушла, но она всё так же стоит в ожидании. Может, в соседних кабинках все заснули?
– Ну вот, другое дело! Ну посмотри, какой ты можешь быть красоткой, – Анастасия Евгеньевна расправляет юбку на Ане, приглаживает сзади лиф. Так же она делала, когда Аня была ребёнком, и мама с удовольствием её одевала, по её выражению, «как куколку».
Волонтёрка с любопытством, не стесняясь, наблюдает за Аней и Анастасией Евгеньевной.
Аня кивает и спешит скрыться в кабинке, снять платье, натянуть джинсы и худи.
– Мам, – у кассы Аня указывает на ценник, – оно дорогое. То второе в два раза дешевле. Это я не могу себе позволить.
– О чём это ты? Я заплачу́!
Аня повинуется. Она знает, что не будет носить это платье. И что её стыд перед волонтёркой – то жалкое, глупое, что помешало отстоять своё мнение, свой вкус, взять то, что она хочет.
Уже дома включает компьютер, открывает фейсбук. Красным горит сообщение от Джульетты:
Открывается видео, трейлер спектакля «Anatomie eines Suizids». Сцена разделена на три части, в каждой из них одновременно показаны истории трёх женщин: бабушки, матери, дочери. Сверху неоном горят годы происходящего: 1975, 2001, 2035. Женщины прожили разные жизни, но в итоге каждая покончила с собой.
В интервью на видео драматург рассказывает: «Мне интересно, насколько травма может передаваться через ДНК. Где-то я читала, что когда мать убивает себя, это хаос. Если табу на самоубийство нарушено в семье, становится ли простым делом повторить его?»
Аня улыбается и стучит по клавишам.
Anna Gorelochkina: Кажется, офигенный спектакль! И тема какая интересная. Там павильон высокий с шестью дверьми, это, наверное, нужно строить в ДК?
Julietta Gromovskaya: Да, два дня монтажа минимум. И обрати внимание – актёров штук десять и костюмов много, нужны будут все их гримёрки.
Anna Gorelochkina: Да, и свет сложный, нужно заранее райдер Боброву сбросить. Джульетта, я погуглила, четыре звезды на Гардиан!
Julietta Gromovskaya: Да, молодой драматург, но уже довольно успешная, Элис Бирч. Ну и Кэти Митчелл, сама понимаешь.
*
Аня потягивается. Ещё четыре часа дня, но её разморило, хочется прилечь.
Аня спускается, место похоже на пещеру, влажное и тёмное, стены розоватые
на каком-то красном безвкусном кресле, обтянутом бархатом, раскинулась Джульетта
на ней чёрная шуба
– Анна! Анна Горелочкина! Подходи, садись!
рядом с креслом Джульетты такое же красное кресло, но чуть ниже и меньше
и не такое уж оно и вычурное
Аня садится
– Ну что же, Анна Горелочкина, за тебя!
откуда-то у Ани в руке пластиковый бокал с шампанским
Джульетта чокается
– Ты справилась!
– А где Михалина, Джульетта Алексеевна?
– Какая я тебе Джульетта Алексеевна? Просто Джульетта! Михалине тут не место. А ты – ты прошла испытания.
– Какие испытания?
– Ты справилась, Аня. Теперь мы – твоя семья. Ты принята, Аня. Я всегда знала, что ты лучше Вики. Ты доказала мне это.
– Вики?
Пещера исчезает, исчезает Джульетта, Аня сидит на кровати в своей комнате, окна завешены бордовыми занавесками, рядом мама, на её плечи накинута чёрная шуба.
– Анюта, ну конечно, мы гордимся! Вика обычная, а ты – ты творческая натура! Скоро будешь свой фестиваль делать, да? Или на искусствоведение иди, пиши диссертацию о театре! Аня, мы так тебя любим!
Мама обнимает Аню, приближает к ней лицо.
Мамины губы мягкие и влажные.
Декабрь 2015
Эта Горелочкина – как птичка, кружит вдоль столов с едой, подлетела – выхватила кусочек пирога на тарелку, подлетела – виноградинку. Длинная, тощая, кружит, словно не ей всё это, словно больше взять нельзя, только по кусочку – хвать, хвать, хвать.
Раздражает это или умиляет, не понять. Сегодня скорее раздражает. Бери ты то, что твоё по праву, чего ты кружишь всё, кружишь?
Джульетта проснулась в семь. Не глядя, спит Аня или нет, начала говорить. Про то, что сегодня день непростой – три спектакля, разговор с режиссёром, переговоры с менеджером. Надо же упор делать, что наш фонд маленький, небогатый, что театр тоже должен постараться найти финансирование, не рассчитывать, что всё сделает фестиваль.
