Читаем Фуга онлайн бесплатно
И стремглав кинулась из кухни. Рысь за ней. Они играли в догонялки, когда только познакомились, – по всем длиннющим переходам и холлам отдыха, и ковры глушили шаги, и Роуз фыркала и говорила: «Фу, дурак» – и хохотала, и пихала его в плечи, и задыхалась, и снова смеялась. Рыси всегда казалось, что он не успеет ее поймать, так быстро и бесшумно она удалялась, а он всегда дышал с трудом, хрипел, тупил, и стены качались перед глазами, а Роуз все смеялась.
– Мой Приют? – повторил Рысь сейчас. – То есть только мой?
– Наш, твой, ничей, его, какая к силе разница!
Роуз мчалась наверх, и Рысь бежал за ней.
Обычно Ксения спала вообще без снов – ныряла в ту же черноту, в какой плескалась днем, и исчезала. Это освежало. Но сегодня она проснулась резко, четко, никакой черноты и в помине не было. Что-то происходило. Совсем рядом.
– Ух ты, – сказала Ксения, – вот это да.
Она не понимала, что случилось, но потянулась всем телом, вдохнула хищно. Что бы там ни было, сегодня ее день. Она тронула кулон, погладила браслет.
Обычно она все-таки уходила в общий зал, спала там на полу, как все приютские, расстилала несчастный старый плащ, ожесточенно по утрам его отряхивала. Периодически старшие парни ползали по ковру с тряпками, ржали на весь этаж и сколько-то пыли собирали, но плащ все равно пачкался, конечно. Сегодня Ксения осталась в комнате старших девушек и даже платья не сняла. Лежала на спине, вертела в руках браслет Леди, придумывала что-то смутное, пока не погас свет, да так и уснула, по-дурацки счастливая, нелепая. Вдруг показалось, что все будет хорошо, хотя как именно хорошо – ни черта не ясно. Мелькнула мысль пойти проведать Леди – как ей там засыпается без этого? – но очень быстро растворилась в темноте. «Ой, перетопчется. Завтра проведаю, спать, спать».
Ксения выглянула в холл, не надевая туфель, и замерла. Из-под дверей комнаты Яблока лился белый свет.
«Ты присутствуешь при чем-то восхитительном. Волшебном. Нереальном».
В мансарду Яблока обычным смертным входить запрещалось, но Ксения толкнула дверь и улыбнулась. Она не знала, что хочет сделать, но что-то замечательное. Нужное.
– О, – сказал Яблоко, – привет. Вот это да.
Он сидел на кровати, сгорбившись, и улыбался широко, как человек, как Рысь иногда, когда думал о Роуз. Он улыбался, и надеты на нем были одни джинсы, а тело так и светилось этим ярко-белым светом. Свет не мешал, не слепил, а мерцал себе, как будто сам Яблоко вдруг сделался снежно-белым, почти прозрачным, фарфоровым, а под фарфором – белизна…
– Ты чего светишься? – спросила Ксения. – Ты что это тут устроил?
Она никогда не общалась с Яблоком с глазу на глаз, но чувствовала главное – он тоже давно запутался, где добро, где зло, и действовал исходя из ситуации. Он смотрел на нее очень спокойно своими серыми рыбьими глазами, и плечи у него были костлявые, и весь он оказался тощий, жалкий, и Ксения не успела ничего понять, а уже начала вести себя как Роуз. Это она относится ко всем как к любимым и глупым младшим братьям. Это она, протянув руку и дотронувшись до чужого ледяного запястья, не отшатнется, а упрекнет:
– Ты простудился, что ли?
– Да, – сказал Яблоко, – уже два года как.
Он протянул ей руку ладонью вверх, и ладонь эта медленно покрылась инеем.
– А хочешь тоже? – спросил. – Хочешь тоже простудиться?
И тут-то Ксении впервые пришла мысль, что все это может оказаться просто сном. Что она делает здесь босиком, без туфель? Почему иней расползается по Яблоку: по волосам, плечам, спине, словно пушистый древесный гриб? Откуда, в конце концов, этот тонкий свист, на грани слышимости, но несмолкающий? Да уберите его, для чего он вообще? Вот так вот шла за чудом, а получила дурацкий ночной кошмар, хуже зубной боли.
– Откуда свист? – спросила Ксения. – Что происходит?
– О, – сказал Яблоко. – Происходит-то давно, давно обещанное.
Теперь он поднял руку на уровень глаз и медленно, задумчиво ее рассматривал.
– Гляди, – сказал, – я сам такого никогда не видел. Что творится.
И по запястью зазмеились трещины – сперва они были похожи на прожилки, серое в белом, бурое во льду, но прожилки всё множились, змеились, и вот уже Яблоко стал весь испещрен ими, как будто на реке вскрывался лед. Из трещин потянуло холодом, и снова послышался свист – сначала тихий, а потом все громче, громче…
Яблоко ухмыльнулся:
– Поделом вам. Будете знать, как не давать мне Щепку.
– Если б ты ее съел, ты бы не потрескался?
– Если б я ее съел, – ответил Яблоко, зажмурился и улыбнулся сине-серыми заиндевевшими губами, – если б я ее съел, то сорвался бы еще раньше, вот и все.
– Но ты же сам хотел…
– А это не совсем я.
И вот тут Ксения услышала другие голоса. Они были громче свиста, тише, сильней, слабее. Их было много, но они сливались в один. Они звучали у нее в ушах, в голове, так что Ксения фыркнула и выпрямилась, но это не спасло. Их шепот множился:
