Читаем Фуга онлайн бесплатно
Начали, да. А потом мастер выпрямился, прижимая ладонь к лицу, и грозно прогнусавил что-то вроде: «Я надеюсь, что у вас были веские основания это сделать», – и Рысь потратил последние остатки мозга, душевных сил, неизвестно уж чего, чтобы не рассмеяться этой грозности, господи, да врежь ты уже в ответ, но мастер ушел, и вот это было плохо. Драки и впрямь часто меняют что-то к лучшему, но только честные, а не односторонние.
– Он говорит, я не соответствую должности.
– Ты ему мог бы то же самое сказать и угодил бы в то же самое больное место.
– Чего?
– Я говорю – они с отцом не ладили.
Вот это да! Хоть кто-то с ним ладил? И как же бесит вот это ее «я говорю», будто он плохо слышит или, что там, будто бы он не в состоянии понять. Она так говорит, когда хочет, чтоб он отстал. Мол, некоторые вещи слишком ясные, чтобы еще и объяснять их дополнительно. Рысь вроде бы и сам все помнил, но уверен не был, а Роуз – была. Как же это раздражало. Хотя вон мастер вообще все позабыл и чувствовал себя, видно, лучше всех.
А Роуз рылась в дневниках старого мастера, он же оставил их в Приюте, все, и не было там ничегошеньки полезного.
– Ну вот скажи, – вопрошал Рысь, завидя ее над очередной стопкой листов, – ну вот зачем ты опять это все читаешь?
– Я ищу выход.
– Нету выхода, нету! Мастер ушел, и наша дверь тоже захлопнулась!
– Твой ораторский дар сейчас не нужен.
Как же бесило, когда она вот так ускользала, даже не злилась – просто закрывалась, никогда не давала шанса с собой доспорить. Он никогда не мог ее задеть.
– Господи, – выл он тогда, – как мне это надоело.
– Бедный щеночек, – вздыхала она, – бедный мой милый.
Рысь тыкался ей лбом в колени и ладони действительно слепым щенком, тупым щенком, искал прохлады, ясности и утешения. Сила Роуз была прохладной, очень древней, напоминала статуи и кладбище.
– Все будет хорошо, – заверила Роуз здесь и сейчас, откуда-то из глубины прохладной силы, и примерила тусклые сережки-сердечки. Рысь таких у нее не помнил раньше. – Вот эти подойдут, скажи, пожалуйста?
– Да, – сказал Рысь и сглотнул. – Да, конечно, подойдут.
– Так, – сказал Рысь, – сегодня идут и проветриваются ты, ты и ты.
Если бы кто-то из младших Приюта увидел Рысь таким трагически серьезным, то не поверил бы. Сама серьезность в его исполнении казалась шуткой.
Было утро, такое утро, когда туман за окнами еще не думает рассеиваться и люди в зале спят кто вповалку, кто в обнимку, кто раскинув руки, кто – уткнувшись носом в собственный рюкзак. Рысь так устал, что ухмыляться и то ленился. Здесь, среди ребят, которые знали его с первого дня, которые понимали с полувзгляда, он мог расслабиться и перестать выпендриваться, отмести шутки и ухмылочки, как мусор. Эти ребята еще помнили его таким, знали, что по большому счету он такой и есть – серьезный, молчаливый, очень грустный. Как обугленный лист бумаги. Головешка. При них можно не притворяться, что ему все время весело.
Они сидели на кухне и пили холодный, с ночи оставшийся чай. В чае привычно дрейфовали льдинки пленки.
– Слышь, – спросил Артур вполголоса, задумчиво, как в жизни не стал бы днем, – слышь, Рысь, а Рысь? А нам вообще сегодня стоит уходить?
Рысь любил дни, когда Артур и ему подобные – все эти вроде борзые, но цельные, медленные на понимание, но честные – бывали полностью на его стороне. Тогда оказывалось, что за его спиной стоит с десяток таких же, как он, простых, с детства умеющих дать в нос, с ухмылками и сощуренными глазами. Из всех из них вышли б отличные старшие братья – в меру ехидные, в меру пофигисты, в меру заботливые. Рысь любовался ими. Они были как отражения его судьбы, не стань он главой Приюта.
– А чё не стоит? – спросил он с той небрежностью, которую они все так уважали. Еще б сплюнуть сквозь зубы, но не в кухне же. Фыркнул и переспросил уже нормально: – Чего не стоит-то?
– Да тут какая-то движуха вроде зарождается. То Яблоко, то мастер…
Рысь вздохнул. Вот когда не хватает Я Вам Клянусь с его манерой налетать словесным вихрем – он бы сейчас в секунду объяснил. Но Я Вам Клянусь сегодня отсыпался, и не Рыси было его винить. Вчера, узнав, что Рысь зачем-то врезал мастеру, Я Вам Клянусь, конечно, поперхнулся воздухом, и вытаращил глаза, и руку к сердцу прижал, но почти промолчал. Только спросил:
– А объясни, за что ты его? То есть за что именно? То есть я знаю, что у вас были разногласия, но чтоб конфликт так сразу перешел в крайнюю степень?
– Слушай, – попросил Рысь, – иди, пожалуйста, спать. Или целуйся с Ксенией. Или в карты.
На душе после этой недодраки было погано, как почти никогда раньше. Еще и с Яблоком не удалось договориться.
– Слушай, – сказал Рысь накануне, выйдя от Роуз, – вот я же знаю, что ты здесь. Проявись, пожалуйста.
И Яблоко, на удивление, проявился и не особо даже выглядел прозрачным – стоял себе, прислонясь к противоположной стене, смотрел с симпатией. Конечно, издевался.
– Я весь внимание, – сказал он и поправил на шее тонкий, легкий, артистический несуразный шарфик, как будто возвращался со свидания. – А что, прости, тебя так взволновало?
