Читаем Фуга онлайн бесплатно
Занятий, как и игр, в Приюте множество. Джо пробовала, например, учиться шить. Зажимать струны на чьей-то гитаре. Варить кашу. Месить тесто для печенья. Интересовалась, как устроен мозг лягушки. Наверно, если у тебя в голове скопом навалены осколки навыков и знаний, это лучше, чем темнота? Во всяком случае Рысь считал так.
Джо задумалась и не сразу поняла, когда ее толкнули:
– Щепка, твоя очередь.
– А, чего, какая?..
Хуже нет, чем вот так обнаружить, что все теперь только тебя и ждут. Плюхнулась, не спросив, во что играют, вот и вертись теперь, пытайся сообразить… Точно не «жив – не стой», там мячик нужен, и карт ни у кого в руках не видно, а в «правде или действии» иначе спрашивают…
– В «что помнишь» мы и одновременно в «подумай», – подсказал вдруг Рысь негромко, – давай тяни уже. Триста лет бегаешь.
И вот тут Джо поняла, как влипла. То-то все уступали место, то-то радовались…
Нет, Рысь пытался подловить ее и раньше, да и не только Рысь, но Джо по стеночке добиралась до Роуз, а Роуз таких штук не одобряла. В Приюте много игр – хоть с выпивкой, хоть без, на быстроту, выносливость, просто ради смеха, но вот эти Джо ненавидела. Там же вопросы. И отвечать нужно честно.
– У тебя есть мечта?
– Кем ты станешь, когда отсюда выйдешь?
– Кто тебе нравится?
– А сам себе ты нравишься?
– «Взгляд изнутри пристрастней, чем снаружи». Не понял, а это к чему вообще?
– Как тебе тут?
– Что бы ты сделал, если бы вообще все мог?
Что, что, что, что… Вопросы словно бы взрывались в голове и долго еще перекатывались эхом. Джо ни на один бы не смогла ответить, а старшие парни иногда вдруг сбивались в кучку, похохатывали, переглядывались, быстренько рвали тетрадный лист, что-то чиркали каждый на своем обрывке. Комкали их и кидали в шляпу, иногда в миску, иногда вообще в кастрюлю. И пускали по кругу. Что вытащил, про то и говоришь. Лампы на потолке светили тускло, в зале всегда было полно народу, вечер тянулся, парни садились у самой стены и отвечали непривычно вдумчиво.
– Э, ну ты да или не да?.. – Здоровяк Говард пихнул ее в бок, чтоб не тормозила, и еще кто-то в футболке с морковкой протянул ей кепку с тысячей бумажек.
Рысь стоял над душой и смотрел сочувственно, и Джо ужасно захотелось ему врезать.
– Я тебя ненавижу.
– Грустно слышать.
Ну и как ей теперь быть? Все смотрят. Ждут. Скажут: «Щепка – слабачка». Ну а если не скажут – подумают, а в эту игру младших не берут, то есть почти не берут, если только иногда, и это же как испытание. И что теперь? Она выдохнула и цапнула бумажку, еще раз выдохнула, развернула, на коленке разгладила – и прочитала по слогам:
– Детство, родители. Нет, вы серьезно?
Видимо, серьезно. Один Рысь вдруг зачем-то предложил:
– Ну хочешь – перекинь кому, сложная тема. Так, навскидку, небось и не ответишь…
– Правда, ребят, что мы девчонке это…
– Хорош, народ…
Еще чуть-чуть – и это бормотанье сольется в гул и станет громче, громче, и тот же Говард хлопнет ее по спине, и во второй раз попадется легкотня…
– Дайте мне этой штуки, что вы пьете.
– Ты вот уверена?
– Иначе же нечестно.
Гул распался на ручейки, а потом смолк. Рысь плеснул из бутылки черную жидкость – проясняет память. Где Рысь это брал, Джо знать не хотела.
– Глотаешь, закрываешь глаза, видишь, запоминаешь, пересказываешь, – объяснил Рысь вполголоса и протянул ей стакан. – Горькая штука. Вообще-то это лекарство, но регулярно потреблять не каждый сдюжит.
– Это не выпивка то есть?
– Говорю же, нет.
– А она вредная?
– Она вообще не для людей.
Жидкость была холодной и горячей, как будто Джо пила чересчур крепкий остывший чай и подогретый мед вместе. Вдруг показалось, будто все вокруг течет, как глазурь с торта, как вода по улицам, темная-темная ледяная осенняя вода.
Школьные дамы – отвратительные люди. А хуже всего, если одна такая приходит накануне старта года к вам домой – специально вечером, знает, что мама поздно возвращается, – и говорит:
– С такими показателями этот год протянуть, хм… очень сомнительно.
А сама-то мама школу давным-давно окончила, и дураку понятно, что это дама имеет в виду Джо. Это Джо вряд ли год протянет в школе. А Джо учиться вовсе и не хочет, Джо поступила бы в цветочную лавку по соседству и пропадала бы там с утра до вечера.
– Сомнительно? – повторяет мама. – Уточните.
Она только вошла; снимает перчатки, вешает мокрое пальто, приглаживает волосы.
– Привет, – говорит Джо.
Мама кивает. Если бы дамы Марины здесь не было, мама спросила бы: «Ты ужин приготовила? А полы вымыла? А зеркалам так и висеть заляпанными?» – но дама здесь, ставит на блюдце чашку, демонстративно игнорирует печенье в вазочке, и мама тоже садится за стол. Впереди долгий, скучный взрослый разговор.
– Я видела показатели, – говорит мама, – и, на мой взгляд, они вполне приличные.
Редкий момент – мама и Джо на одной стороне. Дама уйдет, и мама скажет: «Ты чего меня позоришь?» – но пока весь свой холод мама направила на кого-то другого, и как же это странно. Непривычно. Но даму Марину не сбить с толку:
– Правда? А поведение вы учитываете?
