Читаем Фуга онлайн бесплатно
Когда-то этот дядя делал отметку в церковной книге об их с Роуз браке, так полагалось для приезжих, и Рысь тогда едва с ним не подрался. Потому что он говорил примерно следующее: «А дети ваши будут противоестественны. Зачатые не то что во грехе, но в сердце, так сказать, природной странности». Бледная Роуз молча кивала. Она уже успела осознать, что дети, пока Рысь – глава Приюта, им не светят. Рысь примерился, вспомнил мастера, разжал кулак. Священник с аккуратностью захлопнул свою книгу, сдул пылинки с обложки и ушел.
Я Вам Клянусь тем временем наконец подсунул Леди мятную успокоительную дрянь, которую Рысь держал специально на такой случай, но Леди так тряслась, что не могла пить.
– Ну тихо-тихо, – завел Рысь шарманку снова, – ты же смелая. Ты же герой у нас, да? Ты у младших главная?
– «Пример для тех, кто разделял сей образ мыслей…» – Она процитировала сквозь всхлипывания строчку из стихотворения «На смерть одного из скандальных баснописцев», некоторое время чрезвычайно популярного в хороших домах в качестве назидательного чтения, а также для заучивания наизусть.
– У нас тут речь пока что не про смерть. Ты донесешь до остальных, что тут и как?
– До остальных?
– Ну, для кого ты там пример.
Она отхлебнула успокоительного:
– Я постараюсь, только к вам тоже придут.
Рысь мысленно застонал: только не все сразу. Сколько их плакало уже на его веку, а каждый раз как в первый. Курить хочется. Я Вам Клянусь залпом допил успокоительное, сказал вполголоса, пока Леди затихла:
– Это же мастер им внушил, понимаешь? Разрешил им приходить в любое время.
– В город или к нему?
– Кто ж его разберет… Мне кажется, он ляпнул… это как жест вежливости, небось от радости, что на сей раз легко отделался, прощальные слова, пока, друзья, рад был знакомству, до свиданья, до свиданья…
– Я понял, можешь дальше не расцвечивать.
– Да я как лучше…
– Да я понял, понял.
«Братец-братец, ну что же ты такой урод».
Ночью Джо проснулась оттого, что на нее кто-то смотрел. Она села, зевнула и поежилась. В зале все еще спали – кто раздетый и под плащом, кто в одежде, кто подложив под голову рюкзак, кто просто так. Уснули парочки, не разжимая рук.
Пахло сыростью и паленым. В этом их Приюте довольно часто кто-то что-то поджигал.
– Здравствуй, радость моя.
Нельзя отвечать. Нужно сидеть, дышать как можно тише, делать вид, что ее вообще здесь нет. Может, он пройдет мимо. Может, раздумает.
– О, ты меня не узнаешь? Как это грубо.
До слез знакомый хрипловатый голос звучал гораздо ближе, чем минуту назад, и Джо не выдержала и вскинула голову. И, конечно, увидела. Ее кошмар проявлялся у стены – не то серый, не то полупрозрачный, даже белые волосы поблекли – сидел, как незаконченный набросок, и ей подмигивал. Джо помнила его. Дом – почти нет, обрывками, а его – да.
– Правда, приятная встреча? – спросил, склонив голову набок. – Или тебе не очень нравится? А я вот счастлив.
– Я же не дома, – сказала Джо, – я же переместилась. Я же, ну, не там же.
Смех у него тоже всегда был хрипловатый – как у старика. Он смеялся, качал головой, а Джо ждала, что кто-нибудь проснется. В Кесмалле, дома, мама никогда не просыпалась, но тут толпа людей. Должен хоть кто-то?..
– О, ты надеешься на поддержку? Ну попробуй.
– Вы мне снитесь, – сказала Джо, – и всегда снились.
Он пожал плечами, и Джо вскочила: плащ под ней весь покрылся инеем.
– Я закричу.
– Как неожиданно.
Джо затрясла за плечо ближайшего парня – сначала слегка, потом все сильнее и сильнее, потом он уже мотался в ее руках, потный, тяжелый, в зеленой футболке, – но глаза не открыл. Набросок ухмылялся.
– Вы их заворожили?
– Как ты думаешь?
Он покачал головой, не спеша встал и двинулся к ней. Как жалко, что не получается очнуться, вскочить, заорать – и выяснить, что все в порядке.
– Ты так боишься, что мне аж обидно, а между тем меня здесь знают. Яблоком зовут вон. Это твои всякие прозвища одно другого хлеще.
Джо называла его Снежным, Белым, Приходящим, а чаще всего старалась забыть.
– Вы читаете мысли?
– Ну послушай, – он снова покачал головой и развел руками, – ну мы же с тобой старые знакомцы. Мне так печально, что ты сомневаешься.
Он покачался с пятки на носок, повел плечами, будто слышал неведомую музыку. Глаза у него были блеклые, усталые, как долгий, трудный, мутный путь, которым будешь идти, идти, идти, пока не позабудешь, кто ты есть. Бесцельный путь.
– Тебе скоро шестнадцать, – сказал он, – ты что, забыла про свой день рождения? Прискорбно.
В следующий миг он оказался у Джо за плечом и коснулся ее волос. До чего холодно.
– Вас нет, – сказала Джо, – вы сон, вы сон.
– Я не понял, а что все дрыхнут-то? Есть кто живой?
На пороге возник Рысь и выкрикнул традиционный свой утренний клич, и кто-то рядом со стоном зашевелился, и Джо открыла глаза. Яблоко исчез.
