Читаем Фейридейл онлайн бесплатно

Серия «Inspiria Ромэнтези. Проклятые сердца»

История, в которой грань между реальностью и наваждением стирается, а каждое прикосновение оставляет след.

«Фейридейл» – это долгое и завораживающее путешествие сквозь века, где любовь сильнее проклятий, а истинное лицо зла оказывается совсем не тем, что мы привыкли видеть. История любви Дарси и Амона – путь, полный потерь, предательства и надежды, которая не угасает даже спустя тысячелетия.

Эта книга очаровывает своей готической атмосферой и сюжетом, лишенным случайностей. Невероятная связь между героями, которую можно разорвать, только пожертвовав собственной душой. Уверены, роман увлечет вас с первой страницы и не отпустит до самого финала.

С любовью к читателям и книгам, команда

Veronica Lancet

FAIRYDALE

Copyright © 2023 by Veronica Lancet

Originally published by Atria Books, an Imprint of Simon & Schuster, LLC

Художественное оформление Екатерины Белобородовой

© Минченкова В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Дорогой читатель,

«Фейридейл» сочетает в себе готику, ужасы, фэнтези и паранормальную фантастику с примесью исторических фактов, но по сути своей это просто история любви. Наверное, моя самая любимая история, и я надеюсь, вы насладитесь ею так же, как и я, когда писала ее.

Прежде чем продолжить, хочу предупредить.

Если вы ищете типичный роман, то вам не сюда.

Это долгий путь (и под этим я подразумеваю почти девятьсот страниц), так что если вы не поклонник сложных сюжетных линий, длинных книг и слоуберна, то эта история не для вас.

Эту книгу я также не рекомендую пролистывать, иначе вы рискуете потеряться в море информации, которая порой намеренно вводит в заблуждение. Сюжет сложный, с большим количеством персонажей и тремя разными временными периодами.

Хотя здесь и упоминаются реальные события прошлого, книга не претендует на роль подлинного исторического романа. Я постаралась описать все как можно проще, сохранив при этом некоторую долю исторического реализма.

Временами сюжет становится довольно мрачным и напряженным, поэтому настоятельно рекомендую внимательно ознакомиться с предупреждениями, прежде чем продолжить чтение.

Надеюсь, книга вам понравится, и, пожалуйста, не раскрывайте сюжет будущим читателям!

Солнце уже садилось, а Лизетт все еще не могла заставить себя вернуться домой. Ведь родные, только взглянув на нее, сразу обо всем догадаются.

В случившемся не было ее вины – это она прекрасно понимала. Но сомневалась, что семья согласится с этим. Уж точно не мать, которая едва терпела ее присутствие. И если она все узнает, у нее появится еще одна причина ненавидеть дочь – возможно, даже отослать ее прочь.

Лизетт стояла посреди ночи в лесу, в довольно опасном месте для женщины, но она уже пережила самое худшее, что только отводится на долю ее пола. Даже сейчас между ног не переставало кровоточить, как бы старательно она ни вытиралась изодранным свитером.

Пока она пробиралась к водопаду в глубине леса, ее единственным желанием было смыть со своего тела все следы его прикосновений.

Шум воды медленно нарастал. Ее щеки покраснели, слезы уже высохли. И все же когда она подошла к воде, то невольно расплакалась.

Лизетт осторожно сняла одежду, стараясь не тревожить раны, которые все еще ужасно болели. Аккуратно сложив платье на земле, она приблизилась к берегу реки и погрузила пальцы ног в воду. Холод на мгновение застал ее врасплох, но чего еще она ожидала, купаясь в реке в начале декабря?

Но у нее в арсенале оставалось одно скрытое оружие.

Потерев ладони друг о друга, она пожелала, чтобы тепло ее тела передалось и воде, придав ей желаемую температуру.

Лизетт, может, и не обладала небывалым могуществом матери, но одной-единственной способностью она по-настоящему гордилась – способностью нагревать и раскалять. К сожалению, даже это не уберегло от его нападения.

Когда вода достаточно нагрелась, Лизетт погрузилась в нее всем телом и начала растирать кожу, жалея, что не может избавиться от воспоминаний так же легко, как от его запаха.

Она немного постояла в реке, страшась реальности, с которой ей неизбежно придется столкнуться.

Лизетт медленно выбралась из воды и какое-то время просто стояла на берегу рядом с платьем, не в силах заставить себя вновь надеть его. Благо она могла поддерживать нужную температуру тела и без одежды.

И пока стояла там, размышляя о своей жизни, Лизетт заметила разноцветную бабочку, пролетавшую над поверхностью воды.

Она не думала, откуда бабочка взялась зимой, – была слишком очарована прекрасным видением, чтобы подвергнуть его сомнению.

Казалось, это прекрасное создание преследовало четкую цель, поскольку направилось прямо к ней, взмахивая своими ярко-синими крыльями. И не успела Лизетт понять, что происходит, как бабочка опустилась и замерла у ее живота.

– Что ты делаешь?

Она нашла в себе силы вновь улыбнуться, считая великой удачей то, что к ней подлетела такая красивая бабочка.

– Конечно же, ты не ответишь, – упрекнула она себя и устало вздохнула.

Пока Лизетт смотрела на бабочку, та внезапно повернула к ней головку, словно все поняла. Но это было еще не самое странное.

Тут бабочка медленно растворилась на ее коже, пока от прекрасного создания ничего не осталось.

Лизетт пораженно отпрянула, испугавшись, что как-то навредила ей своими способностями.

Но однажды она поймет, что вовсе не убивала бабочку.

Она дала ей жизнь.

Август 1955 г., Бостон, Массачусетс

– Мисс О'Салливан, мисс О'Салливан!

Я поворачиваюсь на голос, зовущий меня по имени, и широко улыбаюсь, увидев, что ко мне спешит Стиви, один из моих учеников.

– Это вам, мисс О'Салливан! – Он останавливается рядом, тяжело дыша, и протягивает толстый коричневый конверт. – Миссис Дженнингс попросила вам передать.

Я в замешательстве хмурю брови. Но, забрав конверт, замечаю, что на нем и правда безукоризненным почерком выведено мое имя.

Мисс Дарси О'Салливан.

Но более странным является тот факт, что на нем не указано ни отправителя, ни обратного адреса.

– Спасибо, Стиви. Почему бы тебе не вернуться к остальным? Обед скоро подадут. – Я улыбаюсь и взъерошиваю его густые локоны.

Его губы расплываются в широкой улыбке, и он крепко обнимает меня за талию, приглушенно шепча: «Я люблю вас, мисс О'Салливан», а потом бросается прочь, явно желая скрыть выступивший на щеках румянец.

Качая головой в ответ на его маленькую шалость, зажимаю конверт под мышкой и возвращаюсь в свою комнату, расположенную в крыле для персонала.

Школа-интернат Сент-Рассел – одна из лучших в стране, и хотя моя должность требовала проживания на территории, я с радостью выполнила условие – мне все равно больше некуда было идти.

Добравшись до коридора, подхожу к третьей двери и трижды осторожно стучу.

Я делю комнату с Эллисон, еще одной учительницей, которая начала работать одновременно со мной. Жить всего с одним человеком – невероятное везение.

В детстве я всегда спала в одной спальне с мамой, а после ее смерти, когда мне было десять лет, попала в приют. Там в комнатах одновременно проживали по восемь или десять человек. И по сравнению с этим апартаменты в Сент-Расселе великолепны.

– Входи, – доносится дрожащий голос Эллисон.

Я открываю дверь, и Эллисон ворочается на кровати, пытаясь встать.

– Нет! – тут же выкрикиваю я. – Не вставай из-за меня.

– Такое чувство, что ты видишь меня только в постели, – сухо говорит Эллисон, и ее губы изгибаются в улыбке.

– Ты же не виновата, что подхватила грипп. – Я бросаю конверт на свою кровать и приближаюсь к ней. Прикладываю руку к ее лбу, проверяя температуру. – Жар спал, – сообщаю я, но замечаю, что у нее потрескались губы. Поворачиваюсь к прикроватному столику, наливаю ей воды и протягиваю стакан. – Теперь нужно больше пить, и будешь как новенькая.

– Что бы я без тебя делала? – Эллисон улыбается, качая головой. – Тебе следовало устроиться медсестрой, а не учительницей английского. Всем уже известно о твоем даре целителя.

– Ты же знаешь, это невозможно. – Я слегка краснею от ее похвалы. – У меня нет нужной квалификации.

Мне очень повезло, что сестры из сиротского приюта, в котором я выросла, оплатили мое обучение, а по окончании курса успешно определили в Сент-Рассел.

Без них я бы никогда не стала той, кем являюсь сейчас, и я бесконечно благодарна им за все, что они для меня сделали, особенно сестрам Мэри и Анне. С самого начала они были моими главными помощниками, помогая мне добиться успеха, даже когда обстоятельства были против меня.

– Не представляю никого лучше тебя. Даже после всех лекарств доктора температура продолжала держаться, но после твоего чая тут же спала.

– Наверное, просто повезло. – Я улыбаюсь, разглаживая ее одеяло по краям кровати.

Меня всегда привлекали медицина и искусство врачевания, и я даже подумывала о карьере в этой области. Но не смогла отказаться от предложения сестер, зная, сколько средств и усилий они потратили на меня за все эти годы. Поэтому продолжила преподавать. Насколько мне нравится готовить чаи и настойки, настолько же сильно я люблю проводить время с детьми и рассказывать им о чудесных книгах.

Как ни посмотри, не могу отделаться от мысли, что мне постоянно сопутствует удача.

– Что это? – Эллисон указывает на конверт.

– О, совсем забыла. Я получила письмо, – с энтузиазмом отвечаю я. Мне некому слать письма, кроме сестер, так что оно, вероятно, от них.

– Завидую. Эти твои монахини относятся к тебе лучше, чем моя собственная мать ко мне, – ворчит Эллисон, но не со злым умыслом.

Сестра Мэри всегда отправляет мне ткани, чтобы я могла сшить себе какую-нибудь одежду, в то время как сестра Анна каждый месяц присылает новую книгу. Это их способ дать понять, что они всегда думают обо мне. В ответ я обязательно отсылаю им настойки, которые готовлю из местных растений.

– Они милые, правда? – Я рассеянно вздыхаю. Несмотря на то что я осиротела в столь юном возрасте, считаю, мне невероятно повезло. У меня есть работа и люди, которые обо мне заботятся. Есть крыша над головой, постель и теплая еда. Как ни посмотри, я живу лучше многих, а это определенно больше, чем могут похвастаться некоторые люди.

Возможно, именно поэтому неохотно признаю, что мне чего-то не хватает.

Я люблю и любима, но в моем сердце словно зияет невидимая дыра, из которой постоянно сочится кровь.

И с этим чувством я прожила всю свою жизнь – будто мне не хватает части моего существа. Но в этом я никому никогда не признавалась, боясь показаться неблагодарной, а это мне совершенно чуждо.

Мне просто… неспокойно.

Натянуто улыбаясь, сажусь на кровать, выдвигаю ящик и роюсь в нем в поисках ножа для писем. Осторожно надрезаю верхнюю часть конверта, просовываю руку внутрь и достаю содержимое.

Мои глаза расширяются, когда я обнаруживаю три разных конверта поменьше – один очень толстый и два тонких, а также футляр для драгоценностей.

– Это от монахинь? – спрашивает Эллисон.

Я медленно качаю головой, моргая, и снова переворачиваю конверт, чтобы найти имя и адрес отправителя, но ничего нет.

– Тогда от кого?

– Не знаю, – тихо отвечаю я.

Любопытство берет надо мной верх. Сперва я открываю самый толстый конверт, и при виде зеленых банкнот у меня перехватывает дыхание. Вытащив их, я потрясенно смотрю на пачку наличных. Никогда в жизни не видела столько денег.

– Дарси, это…

– Кто мог столько прислать? – шепчу я, не в силах отвести взгляд от денег.

Эллисон приходит в себя быстрее. Она приближается ко мне, садится на кровать и пересчитывает банкноты.

– Здесь тысяча, – шепчет она, и благоговение в ее голосе отражает мое собственное. – Одна тысяча долларов, Дарси. Четверть того, что мы зарабатываем за год.

– Но как…

– Проверь остальные, – указывает Эллисон на два оставшихся письма.

Я открываю второй конверт, используя нож, и достаю аккуратно сложенное письмо и что-то похожее на билет на поезд.

– Ну? Что там написано? – нетерпеливо спрашивает Эллисон, пока я просматриваю содержимое письма.

– Оно от некоего мистера Воана. Юриста, – бормочу я, не веря своим глазам. – Он утверждает, что пишет от имени моего биологического отца, Лео Пирса, который… – неловко сглатываю, – недавно скончался.

– Твой биологический отец? – Она хмурится.

Я уже рассказала ей, что никогда не знала отца. Мать о нем даже не упоминала, а на все мои вопросы отвечала, что он был плохим человеком.

– Это еще не все, – шепчу я, облизывая губы. – Он требует моего присутствия на похоронах, которые состоятся через три дня, и на оглашении завещания, поскольку я в него вписана. Но для этого нужно приехать в родной город отца – Фейридейл.

– Фейридейл, – хмуро повторяет Эллисон. – Никогда о таком не слышала.

– По-видимому, это где-то в Массачусетсе, – говорю я, рассматривая билет на поезд.

На нем указано «Бостон – Фейридейл» и открытые даты с двадцать восьмого по тридцать первое августа.

– И за что он дал тебе тысячу долларов? Это бессмысленно, – замечает Эллисон.

– Он пишет, чтобы у меня было все необходимое, пока я не доберусь до Фейридейла.

И это еще не все.

Мистер Воан также сообщает, что родственники – сводные брат и сестра. Но, судя по их возрасту…

С трудом сдерживаю вздох, осознав, что я не только незаконнорожденная, но и, скорее всего, плод измены. И там будет его жена.

Нет, я не могла поехать, зная, что буду нежеланной гостьей.

Но мистер Воан уверяет меня в обратном.

– «Семья желает познакомиться с вами как можно скорее», – вслух читаю я.

– Так ты поедешь? – спрашивает Эллисон, вырывая меня из оцепенения. – Ты обязана! Если он дал тебе тысячу долларов на мелкие расходы, кто знает, что еще кроется в завещании?

– Даже не знаю… – бормочу я, неуверенность терзает меня.

Добравшись до конца письма, перечитываю его еще раз, и меня охватывает неприятное чувство, но я не могу понять, какое именно.

Тысячи вопросов одновременно проносятся в голове.

Почему сейчас?

При жизни отец никогда не стремился связаться со мной, так зачем ему утруждаться и включать меня в завещание?

Но самое главное, как мистер Воан выследил меня в Сент-Расселе? Как узнал, где я живу, если только…

– Должно быть, он следил за мной, – шепчу я, быстро моргая, чтобы прогнать внезапные слезы.

Мой отец, этот Лео Пирс, знал, где я находилась все это время. Но все равно оставил меня на воспитание незнакомым людям, бросил совершенно одну в огромном мире.

Эта мысль приводит меня в замешательство.

Вместо радости от того, что у меня появилась еще одна семья, что я, возможно, унаследую неплохие деньги, я чувствую только беспокойство.

Но воображение уже не остановить.

Деньги на обучение. Зачисление в Сент-Рассел. Неужели все это тоже было фарсом? А сестры в курсе?

Я всегда задавалась вопросом, почему именно я. Почему только мне все оплачивали, в то время как другие могли только мечтать хотя бы о половине?

Но тогда я решила, что подаю большие надежды и заслужила все сама. Теперь… меня одолевают сомнения.