Читаем Фейридейл онлайн бесплатно
– Это дело рук демона, разумеется, – усмехается Авель. – Потому что она – подстилка демона, вот она кто. Гребаная прислужница Сатаны.
– Чего ты хочешь, Авель? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. Рана уже затягивается, но физическая боль не утихает ни на секунду – как и в моем сердце, в которое, как мне кажется, вонзают нож снова и снова.
– Все просто. Око за око, – улыбается он. – И еще кое-что.
Не успеваю я и глазом моргнуть, как Авель хватает Авраама за шею в удушающем захвате и тащит его назад. Серебро блестит в воздухе, когда он приставляет лезвие к горлу брата.
Мои глаза расширяются от ужаса.
– Что ты творишь? – потрясенно шепчу я. – Он же твой брат.
– Он – пустое место. Как и ты, – усмехается Авель.
– Прошу, не делай этого. Пожалуйста! Отпусти Авраама. Ты злишься на меня, он тут ни при чем, – умоляю я.
– Отпусти меня. – Авраам пытается вырваться из хватки, но почему-то не в силах тягаться с братом.
Но как?
Когда Авель успел стать таким сильным? Как вообще узнал обо всем? Откуда, если некоторые вещи были известны только мне и Амону?
Боже, не стоило прогонять Амона.
Он бы непременно справился с этим.
И в последней отчаянной попытке спасти то, что осталось от нашей семьи, я шепчу его имя, зная, что он придет ко мне.
– Амон. Приди.
Я знаю, что он появится через несколько секунд. А пока мне нужно отвлечь Авеля.
– Отпусти Авраама, – снова прошу я и медленно делаю шаг вперед, не сводя с него взгляда.
– Отпущу. Но за определенную плату, – внезапно говорит Авель.
– Плату? Проси все что угодно, – с готовностью соглашаюсь я.
Я встречаюсь с глазами Авраама и замечаю в них боль и замешательство. Мой Авраам всегда был добрым юношей, и поведение родного брата разбивает ему сердце.
И я сделаю все возможное, чтобы продержаться до появления Амона.
– Твое ожерелье. Я хочу твое ожерелье, – требует Авель с усмешкой. – Знаю, чтобы оно работало, ты должна отдать его добровольно, так что даже не пытайся меня обмануть. Подари мне ожерелье, и я сохраню ему жизнь.
Мои глаза расширяются от столь возмутительной просьбы. Как он вообще узнал об ожерелье?
– Он же твой брат, Авель! – восклицаю я, не в силах поверить в то, что он готов убить родного брата, родную кровь.
– У меня нет семьи, Элизабет. Ты отняла ее у меня. Теперь у меня ничего нет!
Авель надавливает лезвием на шею Авраама, так что выступает капля крови. Но и этого хватает, чтобы я начала по-настоящему паниковать.
Амон, Амон, где же ты? Пожалуйста, приди!
Секунды мучительно медленно утекают одна за другой, но моего мужа все нет и нет, а Авраам по-прежнему находится в опасности. И я знаю, что Авель не шутит. В его глазах горит безумие, убежденность в собственной правоте, которыми он оправдывает любое свое действие.
И я почему-то уверена, что он готов причинить вред брату, лишь бы получить желаемое.
– Ладно. Я отдам его. Но ты обещаешь отпустить его?
– Справедливый обмен, как я и сказал.
Мне некогда думать о последствиях утраты ожерелья – источника всех моих сил. Авраам гораздо важнее этого. Только его безопасность имеет значение.
Подняв руки к шее, я расстегиваю ожерелье и снимаю его.
Когда лишаюсь неотъемлемой частички себя, у меня тут же начинает кружиться голова, а моя душа плачет, словно разорванная на куски.
– Вот, – говорю я, протягивая ему ожерелье. – Я добровольно отдаю его. А теперь, пожалуйста, отпусти Авраама.
– Сделка есть сделка, – кивает Авель сам себе, после чего с силой толкает Авраама и вырывает ожерелье из моих рук.
Я сразу бросаюсь к Аврааму, но не успеваю сделать и шага, как по церкви разносится сдавленный крик.
– Нет! – Я мотаю головой, глядя, как алая жидкость заливает пол.
Стоя на коленях, Авраам все еще смотрит на меня, а из раны у него на шее хлещет кровь. Авель же размахивает багровым ножом, невероятно довольный собой.
– Нет, нет, нет! – кричу я, и внутри меня разрастается ужас, какого я не знала никогда прежде.
В панике бросаюсь к Аврааму и зажимаю ладонями рану, чтобы остановить кровь.
Где же ты, Амон? Наш сын умирает! Он…
– Ма… – Авраам пытается заговорить, и я понимаю, что он хочет сказать, но так и не слышу слово целиком.
Авраам бессильно падает прямо мне в руки.
Его дыхание прервалось. Его пульс остановился.
Он… мертв.
Дикий вопль срывается с моих губ, когда я прижимаю его к своей груди, изо всех сил желая спасти сына, вернуть ему жизненную силу.
Но я не могу.
Мои силы забрали.
А способности запечатаны.
Я абсолютно бесполезна и могу лишь смотреть в безжизненное лицо своего сына. Его глаза все еще широко распахнуты, а рот приоткрыт, чтобы произнести слово, которое уже никогда не сорвется с его губ, – слово, которое я больше никогда не услышу.
За всю свою жизнь я ни разу не чувствовала себя настолько беспомощной. Какой смысл обладать безграничным могуществом, если в самый важный момент не можешь им воспользоваться?
– Авраам, пожалуйста, не умирай, – шепчу я, и мой голос срывается, пока я пытаюсь силой своей воли вернуть его к жизни. – Пожалуйста, мой мальчик. Не умирай у меня на руках. Прошу, – умоляю я, но никто не слышит моих молитв.
