Читаем Фейридейл онлайн бесплатно

Вики прожигает Грейс суровым взглядом, в то время как мистер Воан приближается к ней, чтобы, несомненно, сделать выговор за то, что привлекла ко мне всеобщее внимание. К ним присоединяется еще один человек – мужчина, который еще недавно стоял слева. Он старше мистера Воана, и у него благородное лицо с правильными чертами. Когда он обращается к Вики и мистеру Воану, оба немедленно замолкают, и я понимаю, что этот человек обладает здесь определенным влиянием.

Я надеюсь, что кто-нибудь скажет, что мне необязательно выступать. Но из-за спора Пирсов между собой и напряженных взглядов, которыми одаривают меня остальные присутствующие, священник вынужден пригласить меня на возвышение.

Я вовсе не боюсь публичных выступлений. Ради всего святого, я же преподавательница и за свою жизнь прочитала немало лекций. Но что я должна сказать о человеке, которого никогда не встречала? О существовании которого даже не подозревала, пока несколько дней назад не получила письмо о его кончине? О мужчине, который был мне всего лишь биологическим отцом?

Ноги сами собой несут меня к трибуне, и я чувствую, как присутствующие провожают меня глазами, в которых отражаются любопытство и подозрительность. Только Вики и мистер Воан смотрят на меня со злобой.

Взявшись за деревянные края трибуны, я делаю глубокий вдох и произношу пару банальностей – ровно столько, чтобы дать публике желаемое.

– Как уже сказали Вики и Август, Лео Пирс был замечательным человеком. – Ложь обжигает язык, но я выдавливаю улыбку.

Прости меня, Господь. Я стою рядом с твоим Домом и извергаю ложь.

Прочистив горло, глубоко вдыхаю и продолжаю:

– Настолько замечательным, что бросил меня в сиротском приюте.

Мои глаза расширяются, и я зажимаю ладонью рот. Отовсюду раздаются удивленные возгласы, а люди слева смотрят на меня так, словно я убила их кошку.

И все же по какой-то причине я не могу остановить слова, которые льются из меня потоком.

– На самом деле я никогда не встречала этого человека. Что хорошего мне о нем говорить? Знаю, нельзя плохо отзываться о покойном и все такое, но как я могу петь ему дифирамбы, если он ни разу не навестил меня? Даже не попытался связаться со мной. – Из меня вырывается сухой смешок.

– Хватит, Дарси, – шипит мистер Воан сквозь стиснутые зубы.

– Извините за смех. – Я пожимаю плечами, но продолжаю хихикать.

Что, черт возьми, со мной творится?

– Но ведь правда, если он был таким хорошим семьянином и самым лучшим отцом для вас, то почему не был отцом и для меня? – спрашиваю я, многозначительно глядя на Пирсов.

В какой-то момент я, видимо, слишком сильно наклоняюсь вперед. Трибуна качается, и, как я ни пытаюсь выровнять ее, лишь толкаю вперед, пока она во что-то не упирается.

Когда это я успела так сильно наклониться?

Возможно, моя речь вышла слишком уж пылкой. Я понимаю, что вот-вот случится что-то плохое, скрип уже предвещает беду, но именно удар дерева о дерево служит предзнаменованием.

Не успела правда об отце сорваться с моих губ, как я уже падаю прямо вместе с трибуной.

И падение это не из приятных. Особенно учитывая, что трибуна возвышалась прямо над закрытым гробом.

С моих губ не слетает ни звука – хотя, могу поклясться, я истошно кричала от ужаса, – когда трибуна кренится и падает прямо на крышку гроба, оставляя вмятину на дорогом дереве прямо по центру.

О боже милостивый, пожалуйста, спаси меня от позора!

Я тихо вскрикиваю и крепко хватаюсь за трибуну. Чувствую сильный удар, но боли нет, а на мне ни царапинки.

Зажмуриваюсь, сгорая от стыда, когда вздохи, которые я слышала во время своей речи, превращаются в вопли, вероятно адресованные мне.

Я открываю один глаз и украдкой оглядываюсь по сторонам. Все именно так, как я себе и представляла.

Настоящий хаос.

Но люди смотрят не на меня, а куда-то вправо. На…

Я медленно поворачиваюсь и просто застываю на месте, понимая, что трибуна не просто оставила вмятину на гробе. Она сломала петли крышки, которая отлетела в сторону, открывая мертвое тело внутри.

Я потрясенно моргаю.

Тело, которое… не выглядит таким уж мертвым.

Он что, жив?

Я смотрю на отца, он смотрит на меня в ответ. Едва ли мертвецы могут открывать глаза, и вряд ли служащий похоронного бюро не закрыл бы их.

Он пристально смотрит на меня, а его ноздри раздуваются.

Да ладно, трупы не дышат!

– Ты не мертв, – шепчу я и слегка покачиваюсь, хотя мне кажется, что я приклеилась к плоской деревянной поверхности.

Он не отвечает. Вместо этого громко кричит:

– Мордехай!

Мертвые люди определенно не разговаривают. И не кричат.

– Ты не мертв, – повторяю я, словно заезженная пластинка.

Мистер Воан в мгновение ока оказывается у гроба и не слишком осторожно оттаскивает меня. Если падение не оставило на коже синяков, то его крепкая хватка точно оставит.

– Мистер Пирс! – восклицает он, и в его голосе слышится удивление. Вот только в глазах нет того же удивления. Словно… он обо всем знал?

– Чудо! Говорю вам, это настоящее чудо! – восклицает он. В то же мгновение Вики подбегает к гробу, заливаясь слезами, и обнимает своего мужа.