Читаем Фейридейл онлайн бесплатно
Поэтому я почти все время спала и мало что помню. Но, судя по крупицам информации, полученным от Мэри, я находилась в полубреду. А стоило мне прийти в сознание, как я сходила с ума от горя и впадала в истерику.
Это прекратилось, только когда я полностью онемела от боли.
Еще недавно я видела, как возлюбленный истекает кровью у меня на руках, а однажды просто проснулась одинокой и безутешной. И словно этого было недостаточно, Мистер Мяу тоже бросил меня. Не знаю, что именно с ним случилось, но не исключено, что мать вышвырнула его из поместья, воспользовавшись моей слабостью.
Амон мертв.
И Фиона Монтфорд убила его собственными руками.
После того как признание сорвалось с уст матери, я перестала ее слушать, словно отгородилась от настоящего и замкнулась в себе.
Помню только, как она говорила, что это для моего же блага, что она спасала мне жизнь. Но неужели она не видит, что практически прокляла меня?
– Вам что-нибудь нужно? – спрашивает Мэри, положив руку мне на плечо, чтобы я хоть как-то отреагировала.
Но я не шевелюсь. Лишь продолжаю смотреть в окно, на лунный свет, падающий на ухоженные кусты, на идеальный внешний вид, скрывающий гниль внутри.
Смиренно вздохнув, Мэри ставит поднос на стол, говорит, чтобы я поела, если проголодаюсь, хотя прекрасно знает, что утром найдет еду нетронутой.
Через несколько секунд я слышу, как дверь за ней закрывается.
В тот же момент мое тело обмякает, а напряжение уходит.
Но я все равно не двигаюсь.
Конечности затекли от многочасового сидения в одной позе, но я наслаждаюсь этим дискомфортом. Я не заслуживаю никакого счастья, не после того, как стала причиной его смерти, ведь если бы не я…
Я тяжело вздыхаю, не отрывая взгляда от сада, в котором состоялась наша первая встреча, словно таким образом могу стереть прошлое – или же вернуться и изменить его.
Вернуться к той первой встрече.
В те времена, когда я еще слышала его голос, чувствовала его дыхание на щеке и прикосновение его руки без перчатки к моей. Это лишь мелочи, но именно благодаря им я и влюбилась в него.
А еще они – то единственное, что осталось у меня в память о нем.
По моей щеке скатывается слеза, когда я вспоминаю его нежные слова.
Моя Лиззи.
Пусть недолго, но я целиком принадлежала ему, и только ему. А он принадлежал мне.
Неважно, что говорит мама. Якобы он был плохим человеком, совратителем невинных и воплощением зла.
Я допускаю, что он мог быть таким или даже более порочным. Но в тот момент в саду, когда Амон смотрел на меня так, словно я была для него целым миром, я поняла, что он мой. Навсегда.
Если бы только мать не нашла нас…
У меня вырывается стон при воспоминании о той ночи. Я прекрасно помню его улыбку. Но едва раздаются выстрелы, как все размывается и я вижу лишь смазанные движения и красный цвет.
Так много красного.
На руках. На платье. Даже на лице.
В один момент я любила его и была готова отдаться ему, невзирая на все приличия, на весь мир.
А в следующий – он мертв.
И я умерла вместе с ним.
Спустя часы все в доме ложатся спать, и становится пугающе тихо. Я выжидаю еще несколько мгновений, а потом устало вздыхаю, медленно потягиваюсь и встаю со своего места у окна.
Желудок урчит от голода, когда я прохожу мимо оставленной Мэри еды, но не могу пробудить в себе ни аппетит, ни чувство самосохранения.
Голодание – это одновременно и акт неповиновения, и проявление чистого безразличия к собственному благополучию, особенно когда я знаю, что произойдет дальше.
Мама найдет мне мужа, чтобы сохранить мою порочную связь в тайне, и моей жизнью будет управлять новый тиран. По крайней мере, сейчас я сама хозяйка своей судьбы.
Я вздрагиваю от отвращения, стоит мне подумать о том, что кто-то кроме Амона прикоснется ко мне.
Люди могут и дальше считать меня смешной, говорить, как глупо цепляться за неуловимую мечту – за то, что они называют детской влюбленностью. Пусть осуждают меня сколько угодно. Но я знаю, что чувствую, что на самом деле было между нами. Именно мне жить с разбитым сердцем, с памятью о чувствах, которые он вызвал во мне. Я была на вершине счастья, но упала на дно, когда его кровь запятнала мои руки.
Стянув платье через голову, я встаю перед зеркалом в полный рост и осматриваю свою фигуру, точнее, то, что от нее осталось.
Живот совсем ввалился так, что ребра просвечивают сквозь кожу. Тазовые кости тоже выпирают, как, впрочем, и все остальные.
Всего за несколько месяцев я превратилась в оболочку самой себя.
Вопрос лишь в том… сколько еще я протяну в том же духе.
Опасаясь, что я совершу какую-нибудь глупость, мать приказала слугам обыскать мою комнату в поисках любых острых предметов и всего, чем я могла бы себе навредить. Как только я очнулась от забытья, она сразу заметила в моих глазах безразличие – и поняла, что одним нажатием на спусковой крючок убила не только Амона.
Но и меня тоже.
Устало вздохнув, я с трудом добираюсь до кровати. И это легкое действие окончательно лишает меня сил. Я тяжело дышу, едва переставляю ноги и, только коснувшись головой подушки, сразу закрываю глаза.
