Читаем Фейридейл онлайн бесплатно
Покачав головой, Калеб откладывает кисть, встает и приближается ко мне.
– Расслабься. – Он обходит диван, кладет ладони мне на плечи и начинает мягко их разминать. – Будь самой собой. Забудь, что я художник, и смотри на меня как на мужчину.
– Что… что ты имеешь в виду? – тихо спрашиваю я.
Он наклоняется, приблизив свое лицо к моему, и говорит:
– Я хочу запечатлеть выражение твоего лица, родная. Взгляд, полный удивления, когда ты смотришь на меня. Эту смесь желания, любопытства, страха… ужаса.
– Ужаса? – Я облизываю губы и отворачиваюсь, но всем своим существом чувствую его близость. Дыхание, опалявшее щеку, и пальцы, ловко ласкающие мою плоть. – О чем ты говоришь?
– Ты не можешь мне лгать, Дарси, – шепчет Калеб. – Твои глаза
– Уступлю? – задыхаясь, едва слышно шепчу я, а сердце бешено колотится в груди.
Его хриплый низкий голос все еще звучит у меня в ушах, когда он уверенно касается лифа моего платья.
Внезапно первая пуговица расстегивается, и я резко вздыхаю.
Пытаюсь остановить его, но его голос словно гипнотизирует меня, заставляя подчиниться его воле.
– Что, если я попрошу тебя отбросить все запреты? Отказаться от правил и морали, пока ты не станешь чистым холстом? Пока моя кисть не станет единственной, что сможет оживить тебя…
Еще одна пуговица выскальзывает из петли.
Тело сковывает пьянящее спокойствие, а разум затуманивается. Все чувства притупляются, но в то же время обостряются до предела. Внутри меня нарастает предвкушение, и теперь, когда его голос служит мне проводником, я могу лишь подчиняться.
Все мысли исчезают из головы, пока не остается только он – он и его прикосновения.
– Забудь все, что знаешь, и прими новое. – Его греховный голос обволакивает меня, и я содрогаюсь всем телом, позволяя глубокому рокоту проникнуть в каждую клеточку.
Я теряюсь в бездне, а он – мой Вергилий[8], единственный, кто может вывести меня на свет.
Или же… утянуть во тьму.
– Вот так, Дарси, родная. Отдайся чистому чувству. Отбрось все, что тебя сдерживает, – говорит он с чувственной уверенностью, словно требуя от меня полного подчинения.
Третья пуговица расстегивается, и Калеб скользит пальцами по изгибам моей почти обнаженной груди.
Он судорожно выдыхает прямо мне в губы, и я вбираю это тепло, словно его дыхание – это теперь мое дыхание.
Резко вздохнув, я чувствую в голове странную легкость. Воздуха отчаянно не хватает, словно стоишь на пороге смерти, но так и не делаешь последний роковой шаг.
Калеб едва касается моей левой груди, медлит, прижимая ладонь к самому сердцу, и обводит кончиками пальцев родимое пятно в форме слезы.
– Калеб… – С моих губ невольно срывается тихий стон в ответ на его прикосновения.
– Ш-ш-ш, Дарси, родная, – бормочет он и медленно облизывает пульсирующую точку у меня под ухом. – Я кисть. – Обдает горячим дыханием влажный участок кожи. – А ты – мой холст, – говорит он, и его губы вновь касаются моей кожи. Но в следующую секунду меня пронзает резкая боль, и все тело восстает против чужеродного вторжения.
Ахнув, пытаюсь высвободиться из его хватки, но Калеб крепко удерживает меня.
Боль становится все сильнее, и даже сквозь плотную завесу тумана, окутавшего разум, я чувствую, что он прокусил кожу до крови.
Я замираю, а его губы скользят вверх, от моей шеи к щеке, размазывая кровь по бледной коже.
– Я кисть, – хрипло произносит он. – А ты мой холст. Чистый лист. В который я вдохну жизнь.
Низкий вой вибрирует в воздухе, и этот звук настолько же пронзительный, насколько… нечеловеческий.
Шок пронзает меня с головы до ног, а в кровь выбрасывается адреналин. Я отталкиваю Калеба и вскакиваю с кресла.
– Кажется, мы говорим уже не о живописи, – шепчу я, в ужасе глядя на него.
Его губы ярко-красные, а по подбородку стекает струйка крови.
Медленно, стараясь не делать лишних движений, я подношу руку к шее и нащупываю глубокую рану, из которой все еще струится кровь.
Глаза Калеба пугающе пусты, а рот искривлен в сардонической улыбке.
– Ах, вот этот взгляд, Дарси, родная. Именно его я хочу запечатлеть, – говорит он и скалится, обнажая окровавленные зубы – красные пятна на фоне ослепительной белизны.
Охваченная неподдельным ужасом, я выскакиваю из студии, мчусь прямиком в свою комнату и запираю за собой дверь.
Паника, какой я не знала прежде, наполняет сердце. Укус на шее пульсирует невыносимой болью, которая расходится по всему телу.
Открыв дверь в ванную, я включаю свет и смотрюсь в зеркало.
Застываю в немом шоке и дотрагиваюсь пальцами до шеи.
Я ощущаю боль.
Я помню прикосновение его губ.
Но на шее нет ни царапины.
Ни единого красного пятна на бледной коже, хотя, могу поклясться, чувствовала, как он размазывает по ней кровь.
Все совершенно чисто.
– Я схожу с ума, – шепчу я снова и снова, словно заклинание, прижимая колени к груди.
