Читаем Фейридейл онлайн бесплатно
Облизывая губы, я пристально смотрю на него и пытаюсь расшифровать скрытый подтекст его слов.
– Хочешь сказать, в этом городе есть зло?
Его губы изгибаются в самодовольной улыбке.
– Зло? – задумчиво повторяет он. – Если и есть, я позабочусь о том, чтобы тебя оно не коснулось. – Калеб игриво подмигивает мне, и мои щеки заливаются ярким румянцем. – А теперь давай раздобудем тебе еды. Каким парнем я буду, если позволю своей любимой голодать, согласна?
– Эй, – пихаю его локтем в бок, – кто сказал, что ты мой парень? Я пока ни на что не соглашалась. – Я с трудом сдерживаю улыбку.
– О, но согласишься, моя родная Дарси, – усмехается он, заводя двигатель. – Обязательно согласишься.
По дороге на городскую площадь мы обмениваемся поддразниваниями и много смеемся. Незаметно для себя я постепенно расслабляюсь, забывая о прежних опасениях по поводу Калеба.
Он красив, обаятелен и весьма льстив. Я чувствую, что все больше и больше поддаюсь его чарам, но стараюсь не забывать о том, что он так и не ответил на мой вопрос о смерти Лео и о реакции людей на нее.
Какие еще странные смерти случались в Фейридейле?
Вскоре мы добираемся до площади и замедляемся, заметив толпу людей перед памятником Фейридейлу.
– Что происходит? – спрашиваю я, глядя вперед.
Калеб пожимает плечами.
– Можем посмотреть. Закусочная находится в той же стороне.
Припарковавшись у обочины, Калеб обходит машину, чтобы открыть мне дверь, и берет меня за руку. Его прикосновение снова посылает электрический разряд по всему моему телу.
И, судя по тому, как вспыхивают его глаза при взгляде на меня, он чувствует то же самое.
Никто из нас не произносит ни слова, когда Калеб обхватывает пальцами мое запястье, слегка сжимает его и подносит ко рту. Удерживая меня в плену своего пристального взгляда, он медленно – очень медленно – прижимает губы к точке, где бьется пульс, и дарит мне короткий, но чувственный поцелуй.
Я настолько остро улавливаю каждое его движение, что от прикосновения его губ к моей коже начинаю задыхаться. Дыхание становится коротким и прерывистым, а разум затуманивается.
Едва я оказываюсь в плену его чар, как реальность словно меняется, заставляя меня вздрогнуть.
Это длится всего секунду, но все вокруг нас распадается, становится черным и мрачным. Мир застилает тьма, а непроницаемо-черные глаза Калеба в считаные секунды заполняет мерцающий голубой оттенок, а затем из них струится что-то алое – кровь.
Я моргаю, и все возвращается в норму.
Его губы все еще прижимаются моей коже. Калеб переводит взгляд на мой рот, и я вдруг задаюсь вопросом, что бы я почувствовала, если бы…
По щекам разливается жар, и я быстро отворачиваюсь. Но все же успеваю заметить неприкрытый голод у него на лице.
– Идем? – Калеб кладет мою ладонь на сгиб своего локтя и ведет меня к толпе.
Я пытаюсь улыбаться и сохранять невозмутимый вид, но это нелегко.
Никогда в жизни я не испытывала столь противоречивых эмоций, и дело не только в том, что мне неловко от мужского внимания. Просто Калеб Хейл действует на меня как дурман; он манит и завораживает, пока я не перестаю замечать все вокруг.
И если уступлю, если приму эту новообретенную зависимость, боюсь, уже никогда не стану прежней.
Мои размышления прерывает зрелище, разворачивающееся вокруг памятника. Люди кричат и проклинают друг друга, а их голоса становятся все громче и громче, и на них уже невозможно не обращать внимания.
Калеб хмурится и, взяв меня за руку, притягивает к себе.
– Держись ближе ко мне, – шепчет он.
За несколько шагов мы оказываемся в первом ряду, и перед нами открывается настоящая бойня.
Моя рука взлетает ко рту, а дыхание перехватывает.
Памятник ангела с распростертыми крыльями полностью покрыт кровью.
Кровью, которая струится с трех оскверненных тел, насаженных на вершину статуи.
Но что самое страшное? Я узнаю каждого из них.
– Калеб… Какого черта здесь происходит? – спрашиваю я дрожащим голосом.
– Не смотри, – говорит он, стискивая зубы, и пытается загородить меня.
– Нет, не надо, – останавливаю его. – Я знаю их. Всех троих, – с трудом выговариваю я.
И первая из них – Вики. Из ее груди извлекли внутренние органы, а полость набили газетными вырезками, пестревшими нелестными описаниями ее жизни.
Мошенница. Воровка. Блудница.
Каждый отрывок отображал один грех, в котором она якобы повинна.
Я сглатываю. Зрелище столь же жалкое, сколь и ужасающее.
У нее на лице навеки застыла гримаса боли: рот открыт, глаза широко распахнуты, – и я задаюсь вопросом, не пытал ли ее убийца перед тем, как убить.
Как бы отвратительно она ко мне ни относилась, я никому бы не пожелала подобной смерти.
Но дальше еще хуже.
Один из мужчин нанизан прямо на крыло ангела. Заостренный камень насквозь пронзил живот.
Я знаю его. Узнаю в нем человека из закусочной, который накануне шлепнул меня по заднице.
Но если смерть этих двоих можно посчитать случайным совпадением, поскольку они оба жили в Фейридейле, то третий человек разрушает это предположение.
