Читаем Фейридейл онлайн бесплатно
Он выглядит… как человек. Как я. Но в то же время в нем есть нечто такое, что делает его более совершенным. Но я никак не могу понять, что именно.
Он неторопливо расстегивает оставшиеся пуговицы и бросает рубашку на землю.
Я невольно замираю.
Не потому, что его телосложение столь же впечатляющее, как рост, или столь же завораживающее, как прекрасные черты лица.
А потому, что у него из груди, прямо под сердцем, торчит острая стрела.
С наконечником из родия.
– Ты не умер, – шепчу я.
Но как?
– Определенно нет, – усмехается он. – Хотя, думаю, это ненадолго. – Его глаза вспыхивают опасным красным цветом, и по моему телу пробегает дрожь, но я не уверена, что это от страха.
Я быстро киваю и подхожу ближе, скользя взглядом по его груди.
– Нужно промыть раны и смазать их звекой, – бормочу я, осматривая все повреждения у него на теле. Из нескольких глубоких рваных ран сочится кровь, но их почти не видно из-за множества других шрамов, покрывающих его кожу.
Сколько раз ему причиняли боль?
– Ты собираешься что-то делать или будешь весь день на меня пялиться? – растягивая слова, спрашивает он.
Мои щеки вспыхивают, когда я встречаюсь с ним взглядом, но быстро отворачиваюсь.
Из корзины, которая у меня всегда под рукой, я достаю полотенце и иду к маленькому колодцу, стоящему в дальнем правом углу сада. Тщательно смачиваю ткань и наливаю немного воды в небольшую емкость. Вернувшись, ставлю ее на скамейку рядом с ним и направляюсь к рядам звеки. Растение произрастает далеко на востоке, и считается, что оно одно из немногих способно подавлять свойства родия, замедляющие лечение. Звека очищает и вытягивает из раны частички металла.
Растение крайне редко встречается в природе: из-за полезных свойств его использовали так активно, что оно оказалось на грани полного исчезновения.
Собрав нужное количество, я снова возвращаюсь к нему, беру ступку и пестик и превращаю звеку в пасту.
Я чувствую, как его пристальный взгляд прожигает меня насквозь, а проницательные глаза улавливают каждое движение. Несомненно, он также читает мои мысли, чтобы убедиться, что я не собираюсь его отравить.
В нем ощущается что-то дикое, напористое, что вызывает во мне одновременно и страх, и любопытство.
Выжав полотенце, я очищаю его раны от крови и грязи, прежде чем нанести толстый слой пасты.
Он не издает ни звука. Ни когда я промываю раны, ни когда втираю пасту. Он просто… молчит.
И почему-то его молчание пугает меня еще больше.
Закончив с более мелкими ранами, я сосредотачиваюсь на стреле.
Закусив губу, размышляю, что с ней делать. Она находится слишком близко к сердцу, и я боюсь, что если сдвину ее вправо хоть немного, то убью его.
Может, мне стоит…
Когда я протягиваю руку, чтобы взяться за стрелу, он внезапно останавливает меня.
Подняв голову, я встречаю его мрачный взгляд.
– Попытаешься убить меня – я вышибу тебе мозги силой мысли, девочка, – говорит он хриплым голосом, а взгляд его такой же ледяной, как цвет его глаз.
Я медленно киваю. Угроза кажется мне довольно неправдоподобной, но почему я ему верю?
Видимо, все дело в его глазах.
Устрашающе светлых глазах.
Они приводят меня в ужас.
Схватившись за конец стрелы, я пытаюсь вытащить ее, но она прочно застряла между ребрами, и мне не хватает сил.
– Может, лучше ты сам? – шепотом спрашиваю я. – Если потянуть вот под таким углом, – я беру его большую руку и подношу к металлу, – стрела не заденет сердца.
Он хмыкает, не сводя с меня глаз.
И продолжает смотреть, пока успешно вытаскивает стрелу из груди.
Кровь хлещет из раны, свободно стекая по груди.
Я тут же хватаю полотенце и прижимаю к ране.
– Тебе… не больно? – осторожно спрашиваю я, не заметив никаких перемен в выражении его лица, ни единого намека на боль.
– Мы с болью старые знакомые, – хрипит он, но не вдается в подробности.
Невыносимый мужчина.
Когда кровотечение замедляется, я повторяю все заново и накладываю пасту на глубокую рану до тех пор, пока кровь совсем не перестает сочиться.
– Готово, – бормочу я, поднимаясь на ноги.
Но не успеваю сделать и шага, как оказываюсь у него на коленях. Он обхватывает мое бедро, а его рука ложится близко – слишком близко – к моей ягодице.
Я широко распахиваю глаза, шокированная столь возмутительным поведением.
– Грубиян, – хнычу я, упираясь руками в его плечи. – У тебя снова откроются раны.
– Ш-ш-ш, – говорит он и прикладывает палец к моим губам, не сводя с меня пристального взгляда, словно до сих пор не может меня разгадать – и это несмотря на его способность читать мои мысли.
Если только…
Он не может делать это постоянно.
Он снова прижимается ко мне и делает глубокий вдох.
– Ты не замужем, – заявляет он.
– Откуда ты знаешь?
Уголки его губ приподнимаются.
– Любой мужчина в здравом уме, заполучив тебя, оставил бы свою метку, – отвечает он и кладет ладонь мне на щеку, чтобы повернуть мое лицо к себе. – Ты пахнешь свежестью, Села. Как нетронутая маргаритка.
– Ты д-должен меня отпустить, – смущенно шепчу я.
– Дай мне секунду, – шепчет он, наклоняясь вперед и касаясь своей щекой моей.
