Читаем Опороченная онлайн бесплатно
Опороченная
Мой телохранитель. Мой враг. Когда отец нанимает Себастьяна Бэйли, чтобы тот охранял меня, я даю себе обещание, что заставлю его отказаться от этой работы за неделю. Он грубый, властный, самонадеянный и слишком привлекательный. Наша ненависть друг к другу также взрывоопасна, как и притяжение. Но весь мой план проваливается. Вскоре он становится моим доверенным лицом, другом и возлюбленным. Но когда раскрывается вся правда становится слишком поздно. Себастьян Бэйли совсем не тот, за кого себя выдает. Он здесь лишь по одной причине. Чтобы уничтожить меня. И у него это прекрасно получается.
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураКнига является ОДИНОЧНОЙ! Но связана со следующими книгами серии «Морально сомнительные»:
#0.5 Меня зовут Пинк
Тропы: мафия, разница в возрасте, от ненависти до любви, героиня-девственница, дерзкая героиня, телохранитель, вынужденная близость
Пара: Джианна и Бастиан / Gianna and Bastian
Перевод сделан: tg. Amour Illimité
Басс
Вытирая кровь с костяшек пальцев, я наношу последний удар человеку, корчащемуся от боли на полу. Я уже догадывался, что на моей приветственной вечеринке будут кулаки. Хорошо, что за эти годы я много тренировался, и все мое тело было готово к драке.
Известная своими небрежными правилами, каждый день, по сути, был полем боя. А когда тебя все ненавидят, количество соперников неограниченно.
Забавно, что мои кулаки привели меня в тюрьму, и мои же кулаки сохранили мне жизнь там. Хотя это кажется вполне уместным, поскольку все мое мерило всегда заключалось в количестве разрушений, которые я мог обрушить на врага.
Но таков уж я есть.
Оставив раненых, спускаюсь в подвал, где находится мой приветственный комитет. Дойдя до лестницы, киваю охраннику и открываю дверь.
Мои племянники сидят за круглым столом, в воздухе висит густой дым, и они препираются из-за покерных фишек.
Под столом я вижу фигуру женщины, стоящей на коленях и обслуживающей сразу двух мужчин. Закатив глаза, направляюсь к свободному месту, снимаю пистолет с предохранителя и кладу его на стол с гулким стуком.
Их голоса стихают, и я жду их реакции, пока они внимательно изучают мое лицо, с невысказанными вопросами на губах.
— Басс, — первым заговаривает Циско, поднимаясь на ноги. — Рад видеть тебя, старина, — восклицает он, притягивая меня в свои объятия. Он также единственный, кто смотрит на меня с бесстрастным лицом.
Я хмыкаю, пожимаю ему руку и возвращаюсь на свое место.
Глаза Дарио выпучиваются, и он быстро моргает, вглядываясь в мое лицо — или то, что от него осталось.
Но никто не осмеливается ничего сказать.
Женщина, которая, как предполагаю, является проституткой, кладет одну руку мне на колено, а другую уже на молнию.
— Нет, — строго говорю я, отдергиваю ее руку.
Она смотрит на меня из-под стола, ужас на ее лице безошибочен, как и облегчение, когда она откидывается назад, возвращаясь к своим прежним занятиям.
— Басс, старик, только не говори мне, что время, проведенное в тюрьме, отвернуло тебя от женщин, — шутит Дарио на фоне небрежных звуков минета.
— Мне не нужны твои гребаные венерические заболевания, — рычу я, уже устав от их выходок.
Стоило догадаться, что пяти лет будет слишком мало, чтобы они, блядь, повзрослели.
— Какие венерические заболевания? — спрашивает Дарио, расширив глаза. — Здесь такого нет, — ухмыляется он, запустив руку в волосы женщины, заставляя ее давится его членом.
Дети…
Я качаю головой, его невежество — не мое дело. Если он хочет верить, что через рот не передаются венерические заболевания, то пожалуйста. Я просто не могу дождаться, когда у него начнется зуд, и тогда мы посмотрим, кто будет смеяться.
— Можно подумать, что после пяти лет ты жаждешь возобновить свою жизнь, дядя, — замечает Циско, приподняв бровь.
Я просто пожимаю плечами.
— Ничего не могу поделать, у меня свои стандарты. В отличие от некоторых из нас… — я прервался, наклонив голову в сторону Дарио и Амо.
Амо до сих пор молчал, но на его лице расплылась овечья улыбка. В конце концов, как самый младший, он всегда считал Дарио образцом для подражания и всегда брал с него пример. Жаль, что он выбрал худший пример.
— У меня тоже есть стандарты, — вклинивается Дарио, — у нее должна быть киска и две дополнительные дырки, — он самодовольно подмигивает Амо, как будто только что произнес величайшую часть западной философии.
Не знаю, назвать ли это стандартами или отчаянием.
Всем известно, что Дарио не лучшим образом привлекал женское внимание, пока не достиг половой зрелости. И с тех пор он решил проложить себе путь через все население желающих женщин.
Но если это его минимальное требование, то так тому и быть.
Я всегда предпочитал качество количеству, доказательством тому служит тот факт, что я не трахался уже более восьми лет. Или больше? Черт, я даже не мог вспомнить, а это уже о чем-то говорит. Но даже до моего короткого пребывания в тюрьме я был очень разборчив в выборе потенциальных партнерш. И минимальным требованием всегда была справка о хорошем состоянии здоровья.
Можно подумать, что это легко, но факты говорят об обратном. Я знал это, поскольку много лет посещал бордели моего отца, чтобы взымать плату. А когда ты знаком с внутренним устройством борделей, ты становишься немного разборчивее. Количество случаев, когда проститутки отказываются закругляться, просто безумно, и я могу только представить, какое дерьмо они распространяют в борделях и за их пределами. Это не говоря уже о случаях в моей собственной семье…
Прямо как Дарио, который даже сейчас высокомерно фыркает, как будто засунуть свой член в рот шлюхе — это такое достижение. Впрочем… Я сомневаюсь, что кто-то трахнул бы его бесплатно, так что возможно так и есть.
— Дарио, — Циско вскидывает бровь, после чего Дарио быстро замолкает. Надувшись, он сосредоточивает свое внимание на шлюхе у его ног.
Если кто и способен держать этих двоих в узде, так это Циско. Он всего на несколько лет старше их, но по зрелости и жизненному опыту опережает на десятилетия.
Будучи наследником своего отца, именно он отдает приказы в отсутствие дона. А поскольку здоровье моего брата прогрессивно ухудшается, и он уже не может передвигаться иначе как в инвалидном кресле, Циско отвечает за все. Хотя он на четыре года младше меня, я могу только подчиняться, поскольку просто соблюдаю субординацию. Но это не трудно. Не тогда, когда я уважаю этого человека и соглашаюсь с его решениями.
Моему брату повезло, что его первенец не был таким идиотом, как Дарио, иначе у нас на была бы революция.
— Не скажу, что скучал по этому. — бормочу себе под нос, внезапно холодная камера кажется мне более привлекательной, чем детские разборки. — Почему бы нам не перейти к сути этого собрания, — киваю я им.
— Гуэрра, — выпаливает Амо, но тут же умолкает, когда Циско бросает на него мрачный взгляд.
— Я знаю, что ты только… — Циско смотрит на часы: — Двадцать один час, как вышел из тюрьмы, дядя. Но эта работа требует твоего опыта.
— Выкладывай. — Я откидываюсь назад, любопытствуя, что они скажут.
Прошло меньше дня с тех пор, как меня выпустили из тюрьмы, но не похоже, что у меня есть какие-то нерешенные дела. В конце концов, я отдал всю свою жизнь Фамильи. Из-за них я отсидел, но из-за них же я и вышел раньше срока.
Уголок моего рта приподнимается, когда я вспоминаю, как меня поймали полицейские. В глуши, не заботясь о том, кто может услышать или увидеть, я просто сорвался. Мои кулаки были красными от крови, когда я бил уже мертвого человека. Я остановился только тогда, когда меня осветили фары.
Столкнувшись с неопровержимыми доказательствами, никто не мог ничего сделать, чтобы я ушел от ответственности. Поэтому меня обвинили в непредумышленном убийстве и приговорили к пожизненному заключению. Конечно, несколько взяток здесь, несколько угроз там, и мне удалось выйти на свободу досрочно.
Но это не значит, что время, проведенное за решеткой, не наложило на меня свой отпечаток. Черт, мне еще предстоит узнать, насколько сильно четыре стены и изысканная компания могут изменить человека за пять лет.
И у меня останется вечное напоминание, которое будет смотреть мне в лицо каждый раз, когда я буду смотреться в зеркало, неровные линии, пересекающие мое лицо, как вечное напоминание о том, что может случиться, когда ты самый ненавистный человек там.
Тюрьма не так уж приятна, когда ты являешься членом самой замкнутой преступной семьи на Восточном побережье. Может, я и не был на войне, но я привык спать с открытым глазом, чтобы избежать ножевого ранения в критические места. В любое другое место? Хорошо. Бывает. Но если царапина здесь, царапина там — это не повод для беспокойства, то смертельное ранение — да. Я все еще ценю свою жизнь, хотя это может и не казаться таковым.
— Что с Гуэрра? — Я скрежещу зубами, когда произношу это имя.
Конфликт с Гуэрра зародился на континенте, еще до того, как наши семьи приехали в Америку, чтобы начать новую жизнь. Есть разные версии, в зависимости от того, кого вы спросите. От земельных споров, предательства до просто ссоры из-за женщин — а когда их не было?
Насколько я понял, ссора произошла из-за
Это было примерно на рубеже веков, и оба мужчины были слишком горды, чтобы признать, что их обвели вокруг пальца. Вместо этого они решили решить дело очень публичной дуэлью, в результате которой оба погибли. Семьи были в ярости и поклялись отомстить друг другу. Так началась игра в кошки-мышки, в которой каждая семья пыталась переиграть и уничтожить другую.
Причина конфликта могла быть ничтожной, но с
В конце концов, как будто они же не пытаются сделать то же самое с нами. Но это игра в то, кто первым сможет перехитрить другого.
— Дочь Бенедикто достигла совершеннолетия, — говорит Циско, глядя на меня.
Наклонив голову назад, я поднимаю бровь, ожидая услышать всю историю.
— Он пытался выдать ее замуж за Агости.
— Смею надеятся, что это уже не так, — медленно отвечаю я.
Связь с Агости, одной из самых влиятельных семей Нью-Йорка, несомненно, дала бы Бенедикто преимущество, чтобы взять нас в оборот.
На протяжении многих лет нам удавалось держать их в своеобразном финансовом подчинении, не позволяя им заключать хорошие союзы или делать инвестиции. Это дало нам преимущество в отношениях с ними, но нам также было приятно наблюдать за их борьбой. В то время как их собственные дела идут достаточно хорошо, наше вмешательство гарантирует, что они никогда не смогут расти и расширяться.
На лице Циско появляется волчья улыбка, когда он наливает себе еще спиртного.
— Конечно. И нам даже не пришлось убивать жениха, — усмехается он, — хотя мы пытались.
— Он все еще жив? — интересуюсь я, испытывая одновременно шок и удивление. Шок — потому что я знаю, что Циско не играет, а удивление — потому что он был достаточно смел, чтобы преследовать сына Дона.
— Его смерть стала… ненужной. — Его глаза опасно блестят. — Он официально женат и вряд ли нарушит наши планы.
— Тогда зачем вы меня позвали, если у вас все продумано?
— Потому что, — Циско делает паузу, на его лице появляется однобокая улыбка, — война никогда не прекращалась. Война вечна, — его улыбка внезапно превращается в извращенную ухмылку.
— Верно, — добавляю я сухо. — И чем я могу быть полезен в этой вечной войне?
— Бенедикто ищет другого жениха, — закатывает глаза Амо. — И мы думаем, что у него есть несколько бизнесменов на примете.
— Рабочие интересы, — кивает Циско. — Мы не можем точно гарантировать, что он не обратится к кому-то еще, если мы не сделаем что-нибудь с его дочерью.
— И что у тебя на уме? — спрашиваю я, любопытствуя.
Циско может быть разным, но я никогда не слышал, чтобы он был жесток с женщинами. На самом деле, можно сказать, что по отношению к ним он
— Не волнуйся, дядя, — быстро говорит он, видя мое обеспокоенное выражение лица. — Она не такая уж невинная.
— Я удивлен, что Дарио до сих пор не трахнул ее, — вмешивается Амо, забавляясь. — Поскольку она трахается со
Я хмурюсь.
Независимо от нашей вражды с Гуэрра, я точно знаю, что Бенедикто — очень традиционный человек. Я сомневаюсь, что он позволил бы своей дочери сойти с рельсов, как они намекают.
— Объясни, — прошу я Циско, не обращая внимания на то, как Амо и Дарио дразнят друг друга своими бывшими завоеваниями.
— Она очень популярна в кругах высшего общества, и ходят слухи, — пожимает он плечами.
— И ты веришь этим слухам?
— Верю. У меня нет причин не верить. Есть множество рассказов о том, как она распутничает. А вечеринки, которые устраивают эти
— Он прав, — перебивает Дарио. — Я был на нескольких, и, чувак, эти богатые девушки? — он качает головой, с довольной улыбкой на лице, — они сосут член лучше, чем опытная шлюха. Без обид, дорогуша, — он похлопывает женщину, все еще сосущую его член.
— Никогда не видел, чтобы кто-то так охотно соглашался на перепихон. Стоит только послушать, как они жалуются на проблемы богатых девушек, и у них поднимаются юбки, — смеется он.
— И Бенедикто знает об этом? — спрашиваю я, нахмурив брови.
Я просто не могу поверить, что такой традиционный человек, как Бенедикто, будет стоять в стороне и позволять своей дочери вести себя подобным образом. Это не только ее репутация, но и честь семьи.
Циско пожимает плечами.
— Не думаю, что у него есть уши, чтобы слышать. Джианна — зеница ока своего отца. Судя по всему, он организовал союз с Агости, потому что Джианна этого хотела. Ты знаешь о драме с его первой женой, — закатывает он глаза.
Бенедикто может быть традиционалистом, но он не менее лицеприятен, чем другие мужчины. Его первый брак был по расчету, и все знали, что между ним и его женой не было утраченной любви. У него было двое детей от нее, Джианна и ее брат Микеле. Но незадолго до рождения Микеле он встретил и полюбил Козиму, бедную итальянку из Бронкса в первом поколении. Она быстро стала его любовницей, и все его внимание было сосредоточено только на ней.
Подозрительно, что его жена умерла вскоре после того, как родила Микеле. К этому времени Козима тоже забеременела, и Бенедикто не теряя времени женился на ней, чтобы узаконить их ребенка — Рафаэло.
— Джианна не ладит с Козимой, — продолжает Циско. — Поэтому, как любой мужчина, полный сожаления, Бенедикто компенсирует это тем, что балует ее. Он просто ослеплен своей
