Читаем Душа онлайн бесплатно
На фотографии, где стояла молодая Верочка, была осень. Пожухлая трава, какой-то тёмный забор, на который девушка опиралась рукой, но в глазах сплошное счастье. Баба Вера рассказывала, что будущий муж, отец детей, фотографировал её, когда свататься приходил. Погиб он в Великую Отечественную. В Польше. В самом начале войны, а молодая Вера с двумя девочками-погодками, побывав в Польше в оккупации, работая в военном госпитале нянечкой, выстояла, выжила и вырастили девочек.
Надя написала молодую женщину в окружении цветущих яблонь, как теперь, на день её рождения, и как в песне Анны Герман. Работала долго, щепетильно выписывая каждый штрих. И вот теперь волновалась. Понравится ли? Ей так хотелось доставить хозяйке радость.
В пять часов вечера Надя постучала в дверь бабы Веры.
— Входи, входи. Щас будем с тобой именины мои отмечать.
Женщина была в том же, правда, ещё больше тронутом молью ультрамариновом платье. До невозможности благоухала нафталином и духами Climat, подаренными ей двадцать лет назад. Надо отдать женщине должное, стол был шикарным — готовила хозяйка отменно.
— Вера Ивановна, а можно я радио погромче сделаю?
— А зачем тебе радио? Я сама тебе сегодня буду и радио, и телевизор, — загоготала именинница.
— А мы потом выключим. Просто в семнадцать ноль пять поздравление передавать будут.
— Поздравление? Кому поздравление? Мне? От кого? — оживилась именинница.
— Конечно вам, дорогая Вера Ивановна, — Надя не стала ничего скрывать, она знала, что хозяйка давно обо всём догадалась и просто ведёт свою, одной ей понятную игру.
— Ну, раз мне, тогда давай послушаем. Открывай своё шампанское и садись, голодная небось.
Передача началась с коллективных поздравлений, потом поздравили члена правления местного банка, потом директора магазина… Каждый раз перед началом очередного поздравления пронафталиненная хозяйка поднимала на Надю ожидающе молящие глаза: сейчас?
«Она думает, что это от дочек, — вдруг догадалась Надя, — ох, зря я… надо бы выключить радио. Но не успела…
«… для Усольцевой Веры Ивановны прозвучит песня в исполнении Анны Герман «Когда цветут сады». Надежда Ярош поздравляет Веру Ивановну с семидесятилетием и вместе с нами желает ей крепкого здоровья и счастья».
«Дурманом сладким веяло…»
Бабу Веру невозможно было узнать. Превратившись в каменное изваяние, она сидела, опустив голову, не произнося ни звука. Когда песня кончилась, она подняла голову и посмотрела на Надю тяжёлым взглядом, полным… ненависти.
Надя почувствовала, как по спине пополз холод. Она поднялась из-за стола и медленно вышла, оставив на диване подарок с красивым розовым бантом.
Она не видела хозяйку аж до утра того дня, когда должна была получить диплом журналиста.
И хотя утро выдалось солнечным, у Нади было совершенно неподходящее для праздника настроение. За эти две недели, кроме взрыва на Чернобыльской АС, странного дня рождения бабы Веры, произошло ещё одно событие, которое совершенно выбило девушку из колеи. Надя похоронила Виолу. Неделю назад кошка отказалась от еды, и Надя, завернув её в простынку, понесла к ветеринару. Тот, послушав животное, посмотрев зубы, спросил:
— Сколько кошечке лет?
— Я точно не знаю. У меня она живёт чуть более семи лет.
— Я так и думал.
— Что? Что с ней?
— Ничего особенного. Старость. Она умирает от старости.
— Умирает?! Как это умирает!? Этого не может быть!
— Вы, дамочка, в панику не впадайте. Вашей кошечке лет десять-двенадцать. Таков кошачий век. Похоже, у неё была счастливая жизнь, раз она дожила до столь преклонных лет. Хотите, мы ей сделаем укольчик, она уснёт и…
— Нет-нет-нет… не надо укольчик… Сколько она ещё может прожить? Ей больно? Как я ей могу помочь?
— Нет, ей не больно. Когда умирают от старости, а не от болезни, то организм сам постепенно отключает все свои функции. Вроде как батарейка садится. Вам бы надо о котёнке позаботиться. Хотите дам телефончик?
— Нет, не надо, у меня есть ещё кошечка, её дочка…
— Ну, тогда вам и расстраиваться не стоит. Я вам так скажу, дамочка, если бы каждому человеку пришлось умирать от старости в окружении любящих сердец, то на Земле наступил бы Рай… Не плачьте, посмотрите в глаза своей кошечке, она счастлива.
Виола лизнула Наде руку.
Она умерла той же ночью. И хотя Клёпа не отходила от Нади ни на шаг, не плакать она не могла. Смастерив из посылочного ящика гробик, Надя похоронила Виолу на краю парка, под рябиной, куда любила ходить гулять. Она волновалась, что Клеопатра будет искать свою маму и «плакать» за ней, но этого не произошло. Казалось, кошка понимала, что случилось, но «жалела» она не умершую маму, не себя, она жалела Надю. Запрыгивала к ней на колени чаще обычного, лизала руки и сопровождала всюду, куда бы Надя ни шла.
Так что солнечное утро двадцать пятого мая, когда в дверь постучала баба Вера, не радовало Надю совсем.
— Кто там? — откликнулась она на стук.
