Читаем Душа онлайн бесплатно
И Богдан решил: возвратившись из Чернобыля, куда он попросился на работу, он пойдёт к ней, попросит прощения, а там будь что будет. Как минимум он, Богдан, даст себе шанс. Конечно же, он надеется, что они станут, как прежде, друзьями, если уж нельзя, чтобы она стала его женой. Ну, не может он жить без неё. Вернее, может. Но не хочет. И тогда ему не будет стыдно, и тогда он станет ей самым лучшим и самым надёжным другом. И больше никогда-никогда не оставит без помощи и поддержки. Потом они вместе найдут Надину и его, Богдана, маму. Как же можно жить без мамы и даже не попытаться выяснить, что с ней произошло. А может им, мамам, нужна помощь. Может, им, так же, как и Богдану, стыдно за то, что они оставили их маленькими, и поэтому не решаются потревожить своих детей. Мало ли что?
Некоторое время спустя Богдан сидел в старом раздолбанном ПАЗе на пути к опасности и искуплению.
Начало сентября, но жарко и, как назло, ни одного дождя за два месяца. Автобус приближался к вахтовому посёлку Зелёный мыс, где Богдану была выделена временная квартира в одном из финских домиков с вентиляцией и отоплением. Их построили для рабочих, что были оставлены здесь для обслуживания станции. Эти домики, несмотря на тонюсенькие стены, поражали воображение. Импортная сантехника, унитазы и ванные, каких сроду не видел советский человек. Встроенная кухонная мебель и холодильник, регулирующийся свет и вообще всё, что нужно для комфорта. Посёлок Зелёный мыс находится в восьмидесяти километрах от атомной электростанции, где произошёл взрыв. Старенький ПАЗик мотался между Зелёным мысом, Чернобылем, Припятью и АС без устали и бесплатно развозил рабочих на смены и отвозил домой. Однако Богдан предпочитал жить в Чернобыле — туда и направился. Он был зачислен в личный состав Министерства внутренних дел Украины для осуществления охраны 30-километровой зоны бедствия и контроля за нелегальным проникновением посторонних лиц на её территорию. Несмотря на существующие законодательные ограничения проживания в районе Чернобыльской атомной электростанции, значительное количество гражданского населения вернулось в свои дома после отселения. А как вы хотели? Глубокий экономический кризис. Доходы семей резко упали. Как тут оставишь нажитое непосильным, за всю жизнь, трудом?
А мародёры? Были такие «смельчаки», которые, несмотря на радиацию, хотели поживиться тем, что «плохо» лежит. Из брошенных домов постоянно доносились визг бензопилы, грохот сбрасываемых радиаторов, ванн — черный и цветной металл вдруг поднялся в цене, звук бахающих дверей. Вывоз частей зданий, техники и одежды из магазинов и ресторанов, вещей из квартир, горшков и матрасов из детских садиков воспринимался как разграбление музея у тебя на глазах. Ты считал это достоянием всех, частицей прошлого, исторической ценностью, но кто-то жадный и бездушный решил, что это никому не нужно, а он, такой смелый и предприимчивый, может резать, вывозить, продавать.
Разве можно к этому привыкнуть? Об этом думал молодой юрист, глядя через окно автобуса на заброшенные дома, дворы, ресторан «Юбилейный», приборостроительный завод, детский садик «Капитошка» и заросшие тропы, ведущие к ним. Пусто. Мёртво.
Ан нет, вон кот рыжий! Откормленный… Красавчик!
Мертвая реальность, граничащая с живой.
Всё это время, начиная с апреля месяца, группы ликвидаторов смывали радиоактивную пыль с улиц, домов, деревьев. Жидкость, которой поливали всю зараженную местность, называли «бурда» — клейкая субстанция, прибивающая радиоактивную пыль к земле, склеивала её. Каждый день люди, машины и вертолёты распыляли «бурду» по территории АЭС. После того как она подсыхала, её скручивали, как ковёр, и хоронили в радиоактивных могильниках. В жерло взорвавшегося 4-го реактора было сброшено 500 тонн различных дезактивирующих материалов.
Вооруженные силы были оснащены специальным обмундированием. Гражданские ликвидаторы одевались в свою одежду. Защитой им служили сшитые свинцовые пластины толщиной 2–4 миллиметра и респираторы. Сверху надевались клеёнчатые фартуки. Вот и вся защита.
Когда случилась авария, планировалось, что всю опасную работу сделают немецкие, японские и русские роботы. Но из-за высокого уровня радиации электроника просто выходила из строя. Её заменили людьми. И каждую минуту, каждые 60 секунд завывающий звук сирены возвещал окончание смены, после чего на крышу реактора выходила другая пара «биологических роботов». Их называли «Вася» и «Петя». Четкое определение выполняемых обязанностей, расписанное по секундам: нашёл, поднял, донёс, бросил.
Всё это Богдан знал из курса подготовки личного состава МВД Украины, базирующийся в 30-километровой зоне катастрофы, вошедшей в десятку самых страшных. Хотя кто-то, может, так и не считает…
Визитная карточка 30-километровой зоны — пункт санитарной обработки (ПУСО). «Копачи» — офицеры внутренней службы, проверяющие транспорт на радиацию, — остановили ПАЗик, полили «бурдой» колёса.
