Читаем Душа онлайн бесплатно
— Я, Надежда, хоть и незрячий, но вижу поболее, чем любой, который с глазами, — как бы отвечая на её собственные мысли, промолвил он, — и скажу тебе только одно: всё от тебя самой зависит. Не от родителей, которые родили, не от прародителей, которые вырастили, не от школы, которая учила. Нет в твоём окружении человека более сильного, чем ты сама. Вот только куда ты свою силу направишь… — знахарь повернулся к ней лицом и, если бы Надя не знала, что он не видит её, то сказала бы, что дед Кузьма смотрел на неё пристально.
А может, зрячий? Может, научился так обманывать людей? Хотя нет. Откуда сомнения? Она же знает, что он слепой!
— … Так и жизнь твоя сложится, — усмехнувшись, продолжал старый знахарь. — А сон? А ты в Душу свою загляни. Прислушайся к ней. Она всё тебе скажет, — и он улыбнулся. Открыто, широко и дружелюбно.
Надя почувствовала, как все молекулки вернулись на свое место, она опять собралась в одно целое.
— А она есть, Душа?
— Есть, Наденька, есть. И тебе досталась одна из самых чистых и сильных, — добавил он, помолчав, — Душ. Только, подчас, разуму невыгодно слышать её, а тело и подавно не желает ей подчиняться. И ты знаешь это не хуже меня.
— Я не знаю, дедушка Кузьма. Я подозревала, что всё как-то не совсем так, как нам рассказывали в школе и моя бабушка меня учила, но я не знаю как.
— Школа, родители, друзья — это необходимая часть твоей жизни. Мы живём в обществе и обязаны подчиняться его законам. А Душа — это твоё личное. Можно сказать, это — ты сама. И услышать свою душу можешь только ты. Стоит только захотеть. Вот ты про сон меня спросила. А сама-то ты как думаешь? Что значит сон твой?
— Мне кажется, Богдан в опасности. Может, даже умирает. А я… я стою и ничего не делаю, чтобы его спасти… — Надя вскочила на ноги и повернулась к седовласому старцу лицом. Её сердце колотилось, как бешеное, голова закружилась. — Ведь так?
— Так, — Кузьма взял её за руки, прижал их и легонько потянул вниз, — ты присядь, присядь.
— Но что я могу сделать? — продолжала девушка, устало опустившись на скамью, подчиняясь воле знахаря. — Он же женат.
Надя закрыла лицо руками, чтобы скрыть краску стыда, которая залила её лицо.
— А это — разум. Душа велит тебе бежать туда, спасать любимого. А Разум говорит: «Стой. Пусть лучше умрёт, но по правилам, созданными людьми, ты не должна делать этого, потому что у него в паспорте стоит специальная печать. Она даёт право наживать имущество вместе с той, у которой в паспорте стоит такая же печать, и делить его в случае развода. А посторонним вмешиваться — ни-ни. Кто ты есть ему такая?» Хотя до того, как была поставлена печать эта, была кем-то… Кем? Другом? Невестой? Можешь не отвечать, я знаю, что была ты ему больше, чем другом, больше, чем невестой.
— А я думала, что печать даёт право жить вместе, рожать детей.
— Детей можно и без печати рожать. По любви детей рожать следует, а не потому, что печать имеется.
— Правда? А как же теперь быть, дедушка? Как мне поступить?
— А в этом, милая моя барышня, и заключается самый главный Закон Жизни. Самое главное право. Право Выбора. Только ты можешь принять решение, что послушать. Душу? Разум? Тело? Может, тебе просто лень вставать с постели или, наоборот, гормоны заполонят разум и поведут тебя по пути удовлетворения плоти?
— Я знаю, это грех… — Надя низко, чтобы, не дай бог, старик не почувствовал её стыда, опустила голову.
— Ну почему же грех? Если ты любишь человека, то физическая любовь — это неотъемлемая часть любви духовной. Только если это любовь, а не похоть. Чувства должны быть, понимаешь?
— Понимаю, — вздохнула Надя, — только что же теперь делать? Я же люблю его, а он женат…
Знахарь повернул девочку к себе и положил ей на лоб ладонь пальцами вверх. Замер, как будто прислушивался к чему-то. Губы чуть заметно дрогнули, растянулись в еле заметной улыбке, голова качнулась утвердительно.
— Тебе решать. Что важнее для тебя: подчиниться правилам общественности или спасти человеку жизнь? Всё зависит от цели, которую ты перед собой ставишь. Чего достичь хочешь?
У Нади немного закружилась голова, и она ухватилась руками за стол, чтобы не упасть. Прикрыла глаза, её чистый лоб прорезали две довольно глубокие морщинки между бровей. Казалось, время застыло: минута… другая… И вдруг лицо её просветлело. Она открыла глаза и прошептала:
— Я… я… кажется, поняла! Спасибо вам, дедушка Кузьма. Спасибо.
Надино лицо лучилось открытием, пониманием, счастьем. На глаза навернулись слёзы, и она, вскочив, повернулась к старцу, обняла его, вдохнув приятный запах его серебристо-былых волос. Чабрец. Точно чабрец. А ещё любисток. Вот что! Любисток! И немного мяты. Прижалась покрепче щекой к мягкой бороде и зашептала: «Я поняла… спасибо вам, дедушка Кузьма, я всё поняла…»
Старый знахарь незаметно утёр непрошеную слезу, приобнял Надю и ласково похлопал по худенькой девичьей спине крупной морщинистой ладонью.
— Я знаю, деточка, знаю. Нелегко тебе было, и много ещё трудностей впереди, но ты одюжаешь… ты сможешь, ты сильная.
