Читаем Душа онлайн бесплатно
Котило доел макароны. Отломил кусочек хлеба и провёл несколько раз по тарелке. Богдан давно по-молодецки справился с ужином. Собрал тарелки со стола, поставил чайник на плиту.
— Ну, а дальше? Дальше-то что, Иван Иваныч?
— А дальше… — глаза старого следока наполнились мечтательным светом, — я, как увидел её… Мимо двора их проходил, а она за забором во дворе стояла. Гордый, даже дерзкий взгляд совсем не сочетался с её бледной кожей и худенькой, словно мальчишеской фигурой. Но я сразу понял: «Пропал ты, Ивашка..!» Кхе-кхе-кхе… — не то засмеялся, не то закашлял Котило.
Богдан разлил по чашкам ароматный, крепко заваренный цейлонский напиток и высыпал в тарелку печенье «К чаю», которое тоже прихватил в магазине.
Иван Иванович продолжал: «Я на следующее утро прямо к родителям её и явился. «Люблю, — говорю, — сил нет».
— Ну, так женись, коль любишь, — батько её очень строгий был. Партийный работник.
— Так, это, — говорю, — Нину спросить бы, может, она не захочет за меня выходить.
— А чего её спрашивать. Батько прикажет, выйдет, куда денется. Знаю, что ты у нас следователем работаешь. Зарплата хорошая? Содержать семью сможешь? Или ты нам на шею?
— На шее никогда ни у кого не сидел и сидеть не собираюсь. Зарплата нормальная. На семью хватит. И жильё, — говорю, — имеется. Да только не хочу, чтобы Нина за меня замуж выходила потому, что «батько приказал». Хочу, чтобы по любви.
— По любви-и-и-и… Вона как… Нинка-а-а!
Ниночка вошла в комнату, и я сразу понял: она всё слышала. Весь наш разговор.
— Да, пап. Вы что хотели? (Она называла родителей на «вы».)
— Ну, спрашивай, — обратился хозяин дома ко мне.
— А у меня, понимаешь, Богдаш, во рту пересохло, — Котило, отхлебнул чаю, словно у него точно так же пересохло во рту, как и тогда, в двадцать третьем, — язык к нёбу прилип… Бандитов ловил, стреляли в меня, даже ранен был несколько раз, но никогда не было так страшно.
Старый опер опять засмеялся, кашляя. Откусил печенье, запил его чаем…
— Хорош чаёк!
Богдан смотрел на старика, не отрывая глаз. Это был совершенно другой человек, чем тот, которого он знал по работе. Молодой человек поймал себя на мысли, что он хотел бы, чтобы этот пожилой мужчина был его отцом. Его отец никогда не рассказывал, как он встретил маму, как он был в неё влюблён, как женился, как они жили. Интересно, почему? Почему он никогда не вёл душевных разговоров с сыном?
— А Нина Сергеевна? Что она сказала?
— Нина? Кхе-кхе-кхе… Я таки выдавил из себя что-то типа: «Выходите за меня замуж, Ниночка…»
А она посмотрела на меня так ласково, что у меня аж внизу там, ну, ты знаешь, всё зашевелилось.
— Давно, — говорит, — жду, когда же ты осмелишься… — засмеялась, так светло и радостно, и сказала просто: — Я выйду за тебя замуж, Ваня. И буду тебе хорошей женой.
Вот. Через два дня нас и расписали в сельсовете, и Ниночка переехала ко мне. Комната у меня была небольшая, но нам двоим хватало. Из больницы в Сумах она рассчиталась и устроилась с медсестрой в нашем Краснокутском медпункте… Вот с тех пор везде за мной следовала… Все сорок пять лет…
— Так вы сорок пять лет прожили?
— Сорок пять…
Котило допил чай, вытер полотенцем усы. И спросил:
— А у тебя-то чего за непонятки? Ты же вроде жениться собрался. Не так ли?
— Да, собрался, Ван Ваныч, только…
— Только что? Разлюбил, что ли?
— Не то что бы разлюбил… Это как будто… мозги и тело с одной, а душа — с другой.
— Да-а-а… — Котило покачал головой, — тут бы тебе разобраться…
— Некогда уже разбираться. Да и обидел я Надю. Вряд ли простит.
— Надя — это та, с кем душа? Хорошая, должно быть, девушка…
— Да, — вздохнул Богдан, загрустив, — хорошая… калека была. В кресле… в инвалидном… А я её оставил… а она теперь ходит… а я…
— Калека? А теперь ходит?.. Хм, да-а-а… Разобраться надо, — повторил старый следак и пошёл включать телевизор, — тут фильм должен быть, «Следствие ведут знатоки». Посмотрим? А разобраться надо, потому как часто в жизни бывает — не тот калека, кто в кресле инвалидном…
В тот вечер Богдан засиделся у Котило допоздна. Об отношениях с женщинами они больше не говорили. Иван Иванович понимал, что бы он ни говорил Богдану, какие бы советы ни давал, ситуации это не изменит. Подобные решения человек должен принимать сам. И ошибки свои должен исправлять сам. Сам, и больше никто.
Они посмотрели фильм. Обсудили некоторые моменты следствия, которые были показаны в нём. Напоследок, выпив ещё по чашке чая, разошлись. Иван Иванович — в свою постель, Богдан — домой.
Этой ночью Богдан не сомкнул глаз. Перед ним стояло счастливое лицо медсестрички Ниночки и растерянное — молодого опера Вани Котило. Как бы он хотел, чтобы у него были такие же чувства к женщине, на которой он собирается жениться. Но чем больше проходит времени, тем меньше становится физическое притяжение к Оле, тем чаще он думает о Наде.
Умом понимал, что свадебный механизм приведён в движение. Сделано предложение, затрачены средства. Но что-то внутри колотило по мозгам с такой силой, что было тяжело дышать, когда он об этом думал. Что это? Почему так неспокойно? А главное, что делать?
