Читаем Душа онлайн бесплатно
Богдан со своей стороны тоже начал копать под тестя втайне от Котило, правда, по совсем другим причинам. И через неделю они застали друг друга, сидящих каждый за своим столом с задумчивым видом и листающих перекидной календарь. Работая с Ван Ванычем, Богдан подсознательно копировал его привычки. Во время мыслительного процесса Котило то и дело перелистывал перекидной календарь, иногда ставил отметки на тех днях, когда происходили те или иные события. У обоих: у Ивана Ивановича и Богдана — календари были исписаны числами и знаками, понятными только им.
— Так, юноша, — вдруг произнес Котило, — выкладывай, что нарыл?
— Так ничего, Ван, Ваныч, — смутился «юноша».
— Слушай, давай не будем, а? Я же не слепой. Знаю, что роешь под тестя…
— Я….
— … и правильно делаешь. Но только, похоже, это может быть опасным. Давай. Выкладывай.
— А вы? Вы потом тоже со мной поделитесь… ну, тем, что у вас есть? Может, мы вместе… как-то…
— Ишь, прыткий какой, — рассмеялся старый следователь. — Поделюсь, — он перестал смеяться, — ты мальчик правильный. Умеешь язык за зубами держать. К тому же две головы всегда лучше, чем одна. Рассказывай.
— Ну что, — начал рассказывать Богдан, — достал меня мой тесть тем, что у меня мало денег, а у него их много. И очень стал интересовать меня вопрос, откуда же у моего уважаемого тестя столько денег, — попытался оправдать свои действия молодой человек.
— Да ты не оправдывайся. Знаю я, знаю… по делу давай.
— Посмотрел зарплатную ведомость. Зарплата, конечно, немаленькая, но недостаточная для того, чтобы жить так, как он живёт. Однажды, уж извините, воспользовался служебной машиной, поехал за ним в областной центр. Он, оказывается, ездит в область с завидной регулярностью.
— Так, может, в обком вызывают или ещё куда?
— Бывает, что и в обком… Обычно это бывает в разные числа месяца, чаще по понедельникам. Но один раз в месяц он бывает в городе с завидным постоянством — третьего числа каждого месяца Степан Егорович ездит в областной центр и встречается там с молодым, хорошо одетым мужчиной в очках, который живёт в доме по адресу ул. Хмельницкого, 26, квартира 9. Встречаются они, как правило, в разных местах: то в кафе, то в ресторане, то в парке. Иногда после встречи один из них или оба сразу направляются в банк. Иногда Степан Егорович идёт в ресторан «Центральный» с уважаемой Верой Петровной Мотыгой, потом остаются там в гостинице на ночь. Кстати, похоже, что тёща моя, обычно женщина скандальная и ревнивая, в курсе, где он проводит время, но почему-то совсем не огорчается по этому поводу. И ещё. Похоже, что в те дни, когда Губенко после таких встреч направляется прямиком в банк, то кладет на счет не советские рубли, а зелёные доллары.
— Валютный счет, говоришь… интересно…
— Вот и я спросил себя: откуда? И кому перечисляет?
— Ну и откуда? Кому?
— Не знаю… пока. Нет у меня никаких полномочий, чтобы зайти так далеко. А вы как думаете, Ван Ваныч?
— И я пока не знаю, но чувствую, что поосторожнее с этим делом надо бы. Ох, не нравится мне всё это!
— А мне кажется, убийство в универмаге и Губенковские вклады — это одно дело, — начал заводиться Богдан, — золотом он торгует за границу.
— Как это, интересно, он торгует? — рассмеялся Ван Ваныч. — Для этого знаешь какие связи и каких покровителей иметь надо? Хотя…
— Что? Что, Ван Ваныч?
— Так… Ничего… Просто подумалось. Ты мне вот что узнай, Богдаша… Только очень осторожно. У Веры нашей, Мотыги, сестрица есть. Муж ейный, сестрицы этой, Любки, вроде в Министерстве внешней торговли раньше работал. Может, и теперь работает. Так вот узнать надо, работает ли. И посмотреть, не с ним ли встречается твой многоуважаемый тесть по третьим числам.
— Есть, товарищ полковник…
— Да, тише ты, тише… очень тихо надо быть, сынок.
— Может, мне и Верещагина отследить? Мало ли, может, это он сам… жену свою…
— Не думаю… Я знаю Верещагина как человека честного. Боевой офицер в прошлом.
На лице Богдана отразилось сомнение.
— Слушай, откуда в твоей молодой голове столько цинизма? Хотя ты, наверное, прав, кхе-кхе… время, власть меняют людей… Всё равно непонятно…
Котило, задумавшись, замолчал. Богдан подождал минуту, а потом спросил:
— Что не понятно, Ван Ваныч?
— Непонятно… откуда в твоей молодой голове столько цинизма, — отшутился он, — видишь ли… Сначала я думал, что Головко решил «зайти с тыла» — подставить жену Верещагина, повесив на неё недостачу. Он, понимаешь ли, спит и видит поставить в заведующие свою любовницу Верку. А раз ты говоришь, счёт валютный… Это уже серьёзно. Только боюсь, не по зубам нам тогда Головко.
— Так мы можем обратиться к прокурору за помощью.
— Прокурор нам не помощник. Похоже, он сам «присосан» к этой кормушке.
— Ого! Тогда, боюсь, вы правы, Ван Ваныч. Похоже, нам несдобровать, если мы копнём глубже.
