Читаем Душа онлайн бесплатно
— Меня зовут Надежда, — ответила девушка и взяла цветок из рук кавалера. Она проигнорировала второй вопрос, зная, что никого это не интересует.
Дальше все развивалось по намеченному плану. Поужинали. После того как кавалер оплатил ужин, поехали к Сергею «пить кофе» и «слушать музыку».
Следующим был веселый кудрявый Толик. Потом интеллигентный рыжий Валера…
Надя легко переходила от одних отношений к другим. Казалось, она совсем даже не считает это отношениями. Порвав с предыдущим кавалером, больше о нем не вспоминала. Та же участь постигала следующего. Нельзя сказать, что все ребята относились к девушке так же легко. Некоторые из них влюблялись. Потом страдали, пытаясь удержать её. Но всё было тщетно — она как с цепи сорвалась.
Нина, с которой Надя дружила со «времён шашлыков», никогда не затрагивала деликатную тему расставания с Александром. Но однажды, на выпускном вечере по случаю получения Надей диплома о высшем педагогическом образовании, не выдержала.
— И что ты теперь собираешь делать?
— А что делать, Нин? Пойду работать. И ещё хочу попробовать в университет, на журналистику… или в Строгановку на художника. Но туда вряд ли получится.
— Надюш, зачем тебе это надо? Может, замуж? Саша простит, если ты к нему вернёшься. Он так любит тебя. Страдает очень. У тебя же такая добрая душа!
— Простит? А за что ему меня прощать? Я разве ему что-то обещала?
— А что, не обещала? Ты же с ним спала!
— Ну и что?
— Как «ну и что»? Надь, да ты ж по рукам пошла! Зачем тебе это надо? Что ты вообще творишь? Почему? Я разговаривала с Саней, и он мне сказал, что всё-всё тебе простит.
— Ах, простит! Ах, по рукам пошла! Ах, страдает! Ах, любит. А когда я инвалидом была, где он был? Где они все были? Где? Почему они тогда меня не любили? Они все, все игнорировали меня, смеялись надо мной. Жалели. Или использовали. Хоть кто-нибудь захотел полюбить меня за мою, как ты говоришь, добрую душу? А? Я тебя спрашиваю, хоть кто-нибудь?
Нина оторопело смотрела на подругу, широко открыв глаза.
— Давай не будем об этом, ладно? — произнесла Надя после небольшой паузы, немного успокоившись.
— А я не знала, что ты была… инвалидом. Почему? Что с тобой случилось? Ты никогда не говорила. Расскажешь?
— Это длинная история, Нинуль, — Надя подошла к подруге и обняла её. — Извини. Когда-нибудь расскажу. Видишь, у меня есть колечко. Его мне подарила перед смертью одна очень хорошая молодая женщина. Её звали Наташа. Она мне сказала тогда: «Жизнь такая короткая. Надо спешить жить». Вот я и живу.
— А ты уверена, что она имела в виду именно «это»?
— Что «это»?
— Ну, то, что ты делаешь?
— А что я делаю?
— Ведешь себя, как… как… Ты же хорошая, Надя. А люди думают, что ты…
— Кто? Кто я? Ну, скажи, кто я? Что, не можешь? Язык не поворачивается? А у некоторых повернулся… Мне всё равно, что обо мне думают люди. Понимаешь? Всё равно. А на счет того, кто кого использует, так знай: это не они меня используют. Это я их использую. Я, а не они. Теперь моя очередь. Вот тогда… когда те четверо козлов меня… вот тогда «они», а теперь «я»! Я — их! — уже почти кричала Надя.
— Бедная ты моя. Как же это надо было тебя обидеть, чтобы вот так болело… — Нина обняла возбуждённую подругу, — ну, не надо, успокойся. Расскажи мне, пожалуйста. Мы же подруги. Расскажешь?
— Расскажу. Как-нибудь. Не сегодня. Прости, Нин… Это гены. Я такая, как моя мать, которую я, кстати, не знаю. Самой противно…
Следующий год Богдан провёл в борьбе с неконтролируемым поведением своей жены, чересчур жестким контролем со стороны её родителей и со своими собственными чувствами. Ольга наотрез отказалась перебираться к Богдану в комнату, рассудив, что жить в шикарном доме, да ещё под защитой родителей гораздо выгодней, чем готовить завтраки мужу в однокомнатной лачуге и считать копейки от зарплаты до зарплаты. Не привыкла Олечка так жить.
Богдан, по закону советского времени восьмидесятых, свою зарплату отдавал жене. «Нёс в дом», как тогда любили говорить. Жена, не привыкшая экономить, деньги быстро тратила. Потом занимала у родителей. Отдавать было нечем, и на этой почве у Богдана с родителями жены отношения, мягко говоря, были недружелюбные. Особенно неистовствовал тесть. На самом деле ему совершенно не нужно было, чтобы Богдан отдавал ему долг, но было приятно держать зятя в узде и время от времени показывать, кто есть он — Степан Егорович Головко — и кто есть Богдан Доля — начинающий следователишко, которого ему, Степану Головко, ничего не стоит раздавить, как клопа.
— Как ты собираешься семью содержать? — театрально лютовал он. — А если дети пойдут? Как ты детей кормить будешь?
— Я же просил вас не занимать Оле. Если бы вы не давали ей деньги, то, может, она и научилась бы обращаться с ними. Я всю зарплату отдаю ей. Других денег у меня нет.
— А надо, чтоб были!
— Откуда?
