Читаем Душа онлайн бесплатно
— О господи, вы просите о невозможном. Какую же работу я могу присмотреть для человека, который не встаёт из инвалидного кресла?
— Но ведь руки-то и голова у неё рабочие. Пусть что-то шьет… Пишет… Считает… Ну, не знаю… старшей «куда пошлют»…
— Да уж, пошлёшь её… Но вы правы, коллега. Девочку жалко. Я подумаю.
— Спасибо вам большое. Мы с капитаном будем навещать её. А вы, если что надо, тоже не стесняйтесь. Обращайтесь.
Мужчины, пожав друг другу руки, разъехались по своим рабочим местам, а Надя осталась сидеть в своем кресле посреди пустой комнаты, безучастная ко всему. За неё опять кто-то принимал какие-то решения, устраивал её судьбу совсем не так, как бы ей самой хотелось.
Первую ночь в своём новом жилище она так и просидела в кресле, не сомкнув глаз. Внутри груди болело так, что ей было больно дышать. Ей хотелось заплакать, но глаза, как пески пустыни Сахара во время засухи, не пролили ни одной, даже самой скупой слезинки. И только под утро, когда через открытое окно в комнату ворвался свежий ветерок, она пошевелилась и посмотрела перед собой.
Глубоко вздохнула. Никто её вчера не потревожил. Неужели наконец-то все оставили её в покое… на целый месяц… Хорошо… А потом что? Да ладно… может, за месяц что-нибудь случится…
И случилось…
Она жила в этом санатории вот уже десять дней и хоть не стала общительней, но, как минимум, перестала прятаться от людей. «Ходила» на процедуры, где встречала людей, которые, пусть и не были в инвалидных креслах, но ходили на костылях или с палочкой, обедала в столовой, выезжала во двор. Однажды она увидела двух дородных девиц, которые, как Надя подозревала, направлялись к ней. Она уже собралась скрыться от них в своей спасительной комнатке, когда услышала:
— Привет, я Зина.
— А я Валя.
— Надя.
— Ты нас помнишь? Мы на ваннах работаем, санитарки мы.
— Помню, — Надя отвечала нехотя, но быть совсем невежливой стыдно, ведь эти девушки не сделали ей ничего плохого.
Валя и Зина были подружками. Обеим было слегка за двадцать. Обе жили в ближнем к санаторию селе Воронцы. Учились в одной школе, которую окончили «с грехом пополам» с разницей в один год. Теперь вместе ездили на работу в санаторий. Они даже были похожи. Обе грубо скроенные, круглолицые, с зализанными назад волосами.
— Вот, — Валя стала доставать из сумки, что висела у неё на плече, пол-литровую баночку с голубцами, ещё одну с котлетами, кулёк с огурцами и помидорами. В это же время Зина достала хлеб, колбасу и бутылку вина с яркой этикеткой, на которой красовалось название — «Золотая осень».
— Что это? — удивилась Надя.
— Та у Зинки именины сёдня, а мужик ейный, сатана, выпить не даст… вот мы и решили к тебе прийти отпраздновать, — объяснила Валя.
— Ты же не против? — Зина умоляюще посмотрела на Надю.
У Надежды, глядевшей на такой пир горой, рот наполнился слюной.
— Нет, не против… только….
— Та не переживай, все будет нищак.
Санитарки живенько размотали и нарезали колбасу, хлеб и разлили вино по стаканам, которые тоже принесли с собой.
— Только я не пью… вина, — пыталась отказаться Надя от выпивки, — а вот голубцы… я уже несколько лет голубцов не ела… а что такое «нищак»?
— Ох, темнота-а-а… «Нищак» — это «хорошо», «клёво» по-нашему, а вино это детское… легкое. Вот, давай. Нельзя отказываться. У человека ж день рожденья. Чтоб Зинка наша была здоровой, надо пригубить…
Валя и Зина опустошили свои стаканы. Надя глотнула крепкий тёрпкий напиток, скривилась и поставила стакан на стол.
— Ни-ни-ни-ни… — запротестовала Зина, — первый до дна, — и она всунула Наде в руки стакан и заставила выпить всё, что в нем было.
Странно, но минут через десять Надя почувствовала, как боль в груди, которая не отпускала её вот уже почти год, приутихла. Голова, правда, немного закружилась, но это тоже было, скорее, приятно, чем нет. Девушки накинулись на еду. Когда вино в бутылке закончилось, а стол опустел, подружки засобирались.
— Ой, автобус бы не пропустить, — заспешили селянки, — а то Мишка убьёт потом…
— Да, девочки, идите. Я сама уберу. И… спасибо вам…
— Да нам чё… А то ты всё сама, да сама… Мы и завтра зайдём, ладно?
— Ладно.
Надя впервые за последний год улыбнулась.
