Читаем Душа онлайн бесплатно
Мария Ивановна и Николай Гаврилович грустили на кухне, и состояние их было далёким от счастливого. Покрасневшие глаза, распухший нос — что ещё более красноречиво может выдать секрет: женщина плакала. Растерянность и страдание корёжили лицо ветерана.
— Доброго дня вам. Что случилось? Что-то с Надей?
— Да какой он добрый… день этот… Сил больше нет никаких. Заберите от нас это чудовище, — из глаз Марии Ивановны опять покатились слёзы, — за что нам такое наказание…
Капитан прошёл в квартиру и дернул дверь, ведущую в Надину комнату. Она оказалась запертой.
— Надя, открой. Это я, Анатолий Иванович. Малеваный.
Тишина в ответ.
— Прошу тебя, открой, поговорить надо.
— Оставьте меня в покое… Все… Не о чём мне с вами говорить… Уходите.
— Надя, я хочу помочь, открой.
Дверь неожиданно резко распахнулась, и он увидел Надю. Спутанные космы свисали на глаза и щеки. Вернее, щёк как таковых не было. Она была худа до изнеможения. На лице только рот и огромные, наполненные злостью, ненавистью и безысходностью глаза. Воздух в комнате был спертый, пахло всем, только не тем, чем должно пахнуть в комнате у восемнадцатилетней девушки, — духами, фруктами и конфетами. Везде валялись книги, гантели, лекарства, одежда.
Малёваный, сделав вид, что не заметил бардака, царившего в комнате, сказал:
— Я хочу помочь тебе.
— Ну так помогите. Заберите меня отсюда, чтобы я не мозолила глаза этим людям, — и, помолчав, тихо добавила: — Или убейте, потому что сама я уже не смогу… понимаете, — неожиданно заорала она, — и жить не могу! И умереть не могу!
Дверь резко захлопнулась, и что-то внутри комнаты заскрежетало.
— Надя! Опять закрылась, — растерялся на минуту капитан. — Я сейчас схожу к её лечащему врачу, — сказал он, обращаясь к родственникам, попрошу у него направление-путёвку в санаторий. Пусть подлечат её. Она успокоится. А там посмотрим…
— Спасибо, — выдавил из себя Николай Гаврилович. Мария Ивановна сидела за столом, отвернувшись к окну, и даже не взглянула на милиционера.
— До свидания, — проронил капитан и тихо вышел, оставив на столе пакет с фруктами и сладостями для Нади.
Следующую неделю девушка выезжала из комнаты только по ночам, чтобы сходить в туалет или вылить из горшка то, что накопилось за день. К пище, которую готовила Мария Ивановна, она не притрагивалась. Забрала только пакет, который принес ей капитан. Мария Ивановна пробовала поговорить с внучкой, даже пыталась извиниться, но ответом ей было гробовое молчание. Она, вздыхая и вытирая слёзы, отходила от запертой двери несолоно хлебавши.
В понедельник, взломав дверь Надиной комнаты, её вынесли на носилках и увезли на скорой в ближайший санаторий «Рассвет» — дешёвый пансионат для рабочих, нуждающихся в том, чтобы поправить здоровье или провести отпуск.
Санаторий находился в очаровательном месте на берегу большой полноводной реки. Вокруг лес. А сейчас, во второй половине августа, здесь было особенно красиво. Сосны, стройные, как мачты кораблей, казалось, поддерживали лёгкие облака, чтобы они не опустились на землю. Яркое, но не палящее солнце создавало ауру комфорта и уюта. Ели топорщили свои зелёные меховые рукава. Лиственные деревья радовали окружающих яркой зелено-жёлто-красной палитрой красок. Никто не мог остаться равнодушным к такой красоте. Никто, кроме Нади. Она полностью ушла в своё горе и накрепко закрыла за собой все «двери», «окна» и даже «маленькие форточки», соединяющие её с внешним миром.
Малёваный и Коваленко уговорили главврача санатория, Богатырёва Игоря Васильевича, выделить для девушки комнату где-нибудь на первом этаже, чтобы она могла сама выезжать на улицу. Эти два неравнодушных человека даже подружились. Иногда собирались вместе, чтобы выпить по пивку и обсудить, как лучше помочь девочке. Главврач сначала упрямился:
— Мы будем вывозить её. Не переживайте. У нас для этого специальный персонал есть. А эта комната, о которой вы говорите, нежилая. Это что-то вроде кладовой и туалета. Девять «квадратов», разве она сможет там жить?
— Вы не понимаете, Игорь Васильевич. Она не хочет быть обузой. У этой девочки гордости на пятерых заложено, а её, бедную, всю жизнь попрекают, что она кому-то жить мешает, понимаете? — объяснял коллеге Константин Николаевич. — Девять метров? Да это для неё целый дворец!
— Ей надо дать возможность всё делать самой, — вступил в разговор капитан, который был абсолютно согласен с доктором, — чтобы она поверила в себя, чтобы стала нужна сама себе.
— Неужели все так плохо? — сомневался Бондаренко. — Молодая, красивая девочка…
— К сожалению…
— И ещё, — милиционер внимательно посмотрел на главврача, — я хочу обратиться в горсовет, чтобы ей выделили эту комнату как квартиру и разрешили здесь жить. Нельзя ей возвращаться к родным. Платить за неё она будет из своей пенсии, которую получает по инвалидности, а вас, Игорь Васильевич, я хотел попросить: поддержите меня, пожалуйста, и если это возможно, присмотрите для неё какую-нибудь работу в санатории.
