Читаем Душа онлайн бесплатно
— А какая тебе разница? — отрезала его будущая невеста и, освободившись от его руки, закатив глаза, пропела: — Ты не представляешь, какое платье получается… Все просто умрут от зависти.
— Ну, тогда мне придется обвинить тебя в убийстве, — попытался отшутиться Богдан, — ты же собираешься стать женой блюстителя правопорядка.
— Глупая шутка. Если ты собираешься всё время так шутить…
— То что?
— Ничего… Ты должен защищать, а не нападать на меня. Что это за муж, который, не успев жениться, собирается упрятать свою жену за решётку…
— Ладно, пойду я, — тактичная Лариса решила ретироваться.
— Надя-а-а!
— Я ту-у-ут, ма-ам! — девочка тут же подбежала к маме, выпрыгнув мячиком из-за куста. — Там тако-о-ой котёнок, ма-ам, давай возьмём. Он совсем маленький и совсем один. Давай возьмём, а, мам?
— Ну, пошли посмотрим, что там за котёнок. Мы его бабушке отдадим. У нас же есть один.
Лариса скрылась вместе с дочерью в кустах, а Богдан спросил:
— Я не понял? Что это было? Ты что, шуток не понимаешь? Тогда нам лучше повременить со свадьбой…
— Ой, Богдан, ну извини, — испугалась Оля, — так замоталась, так замоталась… Ладно, побежала я, меня маникюрша ждёт…
— Подожди, подожди, куда это ты побежала? Пошли домой, время к ужину. Скажи, ты на работу устроилась?
— Опять ты за своё. Поужинаем у моих, а на работу… я же сказала, что пойду, после свадьбы. Чего сейчас-то туда переться. Ты не переживай, мне свадебный наряд родители купят.
— Да я не за наряд переживаю. Я за нашу жизнь переживаю.
— Ой, вот за это как раз переживать и не надо. Ладно, цёмочки, — Оля чмокнула Богдана и умчалась к ожидающей её маникюрше.
Молодой человек растерянно постоял на опустевшей тропинке, вздохнул.
«Домой идти рано, а навещу-ка я Ван Ваныча. Поблагодарю его за «уроки».
Старый следак жил в центре Тарасова, возле продовольственного магазина, где Богдан отоварился выпивкой и закуской. Он знал, что Ван Ваныч живёт один — жену похоронил лет восемь назад.
Застал старика куняющим над тарелкой пустых макарон.
— Ван Ваныч, можно?
— Заходи, заходи, молодёжь. Спасибо, не забываешь старика.
— Вот, есть идея, — улыбнулся Богдан, выставляя на стол бутылку водки. Из авоськи на стол переместились варёная колбаса, сыр и хлеб.
Богдан не любил ужинать с родителями будущей невесты по многим причинам, да и просто считал это неправильным — раз они строят свою семью, то и делать всё должны сами.
— Кхе-Кхе… Хорошая идея, — ожил Котило, — а то всё один, да один. — Моя-то, Нина Сергеевна, царство ей небесное, бывало, поговорит со мной, про работу поспрошает. У неё голова светлая была. Интуиция женская, она знаешь какая? — тараторил Иван Иванович, доставая из кухонного буфета рюмки-полустаканчики и наливая в них водку. — Тогда и макароны, знашь, какие вкусные были. Вот оно как, когда любовь-то…
Богдан, вымыв руки, резал сыр, колбасу и хлеб большими ломтями, как это делают мужчины.
Поставив перед молодым человеком тарелку с макаронами, Котило поднял тост.
— Давай. За душу.
— За душу?
— Да, за неё, родимую. Чтоб не болела.
И он залпом выпил всё содержимое полустаканчика.
— А вы что, Ван Ваныч, верите, что душа есть?
— А как же её нету, ешли она болит? Конечно, есть. Ражве может она болеть, если её нету? — шепелявил Котило, набив рот колбасой и помидором, сок которого вытекал тонкой струечкой их раненого старческого рта.
— М-м, вкуснятина.
Он зачерпнул ложкой кабачковую икру прямо из банки.
— Почему же она у вас болит, Ван Ваныч? За Ниной Сергеевной скучаете?
— За ней родимой…
— А чего ж не женились? Ведь ещё совсем молодым были?
— Так нет больше такой, как моя Ниночка. Все какие-то… даже не знаю… Вроде и люди хорошие, а она не принимает…
— Кто не принимает?
— Так душа… Давай… ещё по одной, кхе-кхе…
Богдан налил.
— Давайте за раскрытие дел выпьем. Я хотел спасибо вам сказать. Что научили…
— А чего за них пить-то… Дела они были, есть и будут… Работа у нас с тобой такая — дела раскрывать. И чему это я там тебя научил? Кхе-кхе-кхе… Сам грамотный, кого хошь научишь. Но если хошь, давай за справедливость выпьем. Чтоб преступники — в тюрьме, а хорошие люди — на воле, и все счастливые.
Котило пристально посмотрел на молодого человека.
Богдан улыбнулся. Скро-о-омничает старик.
— А третью за любовь положено пить, — налил он по третьей. Выпили за любовь.
— Всё, черпак — норма.
Иван Иванович с удовольствием, не то что полчаса назад, стал нажимать на макароны.
— А у самого-то чего душка ноет, а? С зазнобой поссорился?
— Да нет, Ван Ваныч, не поссорился… Но как-то всё… не так, как думалось. А вы как с Ниной Сергеевной познакомились? Сразу поженились?
— Кхе-кхе… сразу. На третий день и поженились.
— Как на третий день?
— Так, на третий. Не забывай, где мы работаем… Меня тогда, как и тебя, послали в забытое богом селение Краснокутск, преступления раскрывать. Я опером был. Молодой ещё. Зелёный. Мне тогда всего двадцать было… в двадцать третьем году-то. Ниночка к родителям на побывку приехала из Сум. Она там медсестрой в госпитале работала.
