Читаем Душа онлайн бесплатно
Губенко тяжело опустился на стул и попытался опять принять важный вид. Он снова говорил тоном, не терпящим возражения.
— Докладывать, Степан Егорович, я обязан только своему начальству, — Котило умышленно сконцентрировал внимание на слове «своему». — Доказательства есть. А узнал я всё потому, что работаю начальником уголовного розыска вот уже без малого сорок лет и за это время кое-чему научился.
— Лучше бы ты, Котило, на пенсию пошёл… — выдавил из себя чин.
— Это почему же?
— Нипочему. Ладно, некогда мне. Пошёл я.
— Мы не закончили, Степан Егорович. Присядьте.
— Что вы себе…
— Вы уже спрашивали меня об этом. Не тратьте время… Вы лучше скажите, какие у вас отношения с Юрием Александровичем Величко?
— Не знаю я никакого Юрия Александровича, как вы там сказали, Величатенко?
— Не переигрывайте, Степан Егорович. Вы не можете не знать заместителя министра по внешней торговле товарища Величко Юрия Александровича.
— А-а-а, вы о замминистра … А шо у меня с ним могут быть за дела? Нет у меня с ним никаких дел. Где замминистра, а где я…
Головко заёрзал на стуле, полез в карман пиджака, потом в другой и, не найдя того, что искал, просто вытер пот, выступивший на лбу и обширной лысине, рукой.
— Жарко тут … — выдохнул он.
Котило положил на стол фотографию. На ней девочка лет пяти с огромными бантами, вплетёнными в разлетающиеся по сторонам косички, стояла перед зданием кафе.
— Шо это за ребёнок?
— Это девочка Ирочка. Дочка Юрия Александровича..
— А какое отношение имеет ко мне дочка Юрия Александровича?
— Сама девочка — никакого, а вот если учесть, что мама девочки Любовь Петровна Величко — жена Юрия Александровича, а также и родная сестра Веры Петровны Мотыги, вашей любовницы, назначенной вами директором ювелирного отдела универмага, то связь вырисовывается довольно определённая.
Полковник очень внимательно наблюдал за лицом Губенко. Он видел, что тот нервничает и готов просто сорваться и вылететь из кабинета.
«Рано. Рано ещё ему уходить, я не сказал основного», — думал старый следователь.
— Но и это не главное…
— А шо? Шо главное? — захрипел Головко.
— А то, что на заднем плане, там, в окне, видите?
Лицо председателя райисполкома из красного неожиданно стало бледней выбеленной извёсткой стены.
— Там вы, Степан Егорович, передаёте Юрию Александровичу пакет с деньгами. С долларами. Или он вам.
— А откуда вы знаете, шо там доллары?
— Знаю, Степан Егорович, знаю. Вы уж поверьте мне.
Фотографию Котило увидел в доме Величко, когда, убедившись, что Юрий Александрович уехал на работу, пришёл побеседовать с его женой. Любовь Петровна увлекалась фотографией. Ожидая мужа, пока он порешает свои дела с председателем райисполкома, как, пожалуй, всякая любящая своего ребенка мать, фотографировала свою дочь. Совершенно случайно в поле зрения объектива попали два человека, которые фотографироваться не планировали. Повосхищавшись чудесной девочкой, качеством фотографии и талантом фотографа, следователь незаметно сунул фотографию в карман.
— Это не я… — Губенко облизал пересохшие губы и сглотнул, — это он мне… за… за…
«Как? Откуда у него эта фотография? Кто снимал? — Губенко не мог сосредоточиться на разговоре, потому что лихорадочно пытался понять, кто и зачем сделал эту фотографию и как она попала к этому старому «мусору».
— За что он вам платил, Степан Егорович?
— Это единственный раз, — промямлил он.
— Неправда. И вы знаете это.
— Не докажете… — взорвался Губенко, — тебе никто не поверит, ищейка… Я тебя в порошок сотру…
— Я уже доказал, Степан Егорович. Так за что вам платил деньги Юрий Александрович?
— За бриллианты. Ты вообще видел в своей жизни бриллианты, Котило? Ты знаешь, сколько это стоит? Но ты зря влез в это дело, следак, — Губенко начал приходить в себя. — Ей-богу, лучше бы ты пошёл на пенсию, — последнее предложение он уже говорил, выходя из кабинета. Дверь с шумом отворилась, а потом медленно со скрипом стала закрываться за разгневанным председателем исполкома небольшого города районного значения — Тарасова.
— Проводите товарища следователя, — услышал Иван Иванович разгневанный голос хозяина кабинета, который он оккупировал, — товарищ милиционер уходит.
Весь этот день Богдан провёл в кабинете убитой заведующей универмагом, коптя над бумагами. Исполняющая обязанности Вера Петровна Мотыга металась по магазину, орала на продавщиц и всячески мешала сосредоточиться.
На первый взгляд все документы были в порядке, но Богдан знал, что должны быть ведомости, по которым в магазин поступали ювелирные изделия с очень дорогими камнями, на которые в маленьком, районного значения городе Тарасов не могло быть спроса. И, следовательно, и заказывать их не имело никакого смысла. Хотя вряд ли они хранились здесь, в магазине, если Верещагина не участвовала в афере. Но проверить всё равно надо было.
Уже темнело, когда в нижнем ящике стола Богдан в который раз взял в руки папку с нарисованными на ней сердечками, пронзенными стрелами и наклеенными фотокарточками советских актёров.
