Читаем Душа онлайн бесплатно
Надя поднялась из-за стола и направилась козе навстречу, протянув к ней руку. Она не могла видеть, как улыбнулся старик и как, несмотря на слепоту, потеплел его невидящий взгляд.
Нина тоже не заметила этого — она хлопотала с чаем. А вот Александр видел всё. Наблюдал и молча удивлялся.
Пугливая коза не убежала, не отпрянула, а подошла к Наде ближе, понюхала протянутую руку, потом подкинула её свои безрогим лбом — погладить надо.
— Нет, это порода такая. Заанинская, — просветил Надю хозяин, — недавно вывели такую. Молока много даёт, и оно совсем не пахнет козой. Вот, попробуйте, к чаю ух как хорошо идёт. Молодой человек, — обратился он к Саше, — налейте-ка барышням в чашечки.
Пригласив гостей за стол, на который поставил большую глиняную миску с мёдом и утопленной в сладкой янтарной тянущейся субстанции большой деревянной ложкой, глечик («кувшин» с укр. — Прим. авт.) с молоком, дед Кузьма сел и сам.
Во время чаепития говорили обо всем: о сером кобеле Ильдаре, который оказался четвёртым в поколении собак, живущих у деда Кузьмы, о козе Катрусе — третьей из Катрусь, обеспечивающей старца молоком, сыром и маслом, о генетике и других достижениях науки, о цветах и отличии ухода за разными их видами, о религии, техническом прогрессе и даже о политике.
Александру было совершенно непонятно, как слепой, оторванный от мира старик, может так хорошо разбираться в разных сферах жизни. Нина ничему не удивлялась, она давно знала деда Кузьму и принимала всё как должное. А Надя не могла дождаться момента, когда можно будет поговорить о том, зачем приехала в такую даль.
Наконец, напоив гостей каким-то особенно душистым чаем, после которого хотелось петь и улыбаться, старый знахарь попросил:
— Ниночка, а собери-ка, пожалуйста, со стола, ополосни чашки там, в доме. А вы, Александр, помогите барышне, нам с Наденькой пошептаться надобно.
Когда они вошли в дом, Саша ахнул:
— Вот так старик! Вот так слепой! Он что, разыгрывает нас?
— Нет, не разыгрывает. Он слепой.
— Тогда объясни мне это.
Саша подошёл к письменному столу, что стоял в самом темном углу комнаты. На полке было несколько толстых книг и томов рукописей. На столе аккуратной стопкой — ещё одна. Лист бумаги, карандаш и ручка покоились прямо на середине стола, так, как если бы были готовы к тому, что человек собирается продолжить работу.
— Сам же видишь, — ответила Нина, — стол стоит в самом тёмном углу, там, где нет окна. Если б он видел, то поставил бы рабочий стол возле света.
— Да, ты права. Но тут нет ни линеек, ни сетки Брайля, а строчки ровные. Почерк, правда, непонятный. Но это же невозможно слепому так писать!
— Почему ты думаешь, что невозможно? Ты пробовал? И вообще. Говорю же, он особенный старик — знахарь.
— Колдун?
— Вроде того, только добрый.
— Не верю я как-то в добрых колдунов, Ниночка… как бы он Наде не навредил…
Саша прошёл вдоль стены единственной комнаты. Три маленьких окна с белоснежными занавесками, повешенными, скорее, для красоты, чем для того, чтобы закрывать окна.
Кровать. Одноместная. Аккуратно застелена. Старое, но чистое покрывало. Над кроватью — радио.
Дальше икона. Старинная. Глаза иконы выглядят размытыми. Наверное, дождь попал внутрь иконы, размыл краску и выел бороздки под глазами святой.
— Ты не знаешь, что это за святая на иконе?
— Не знаю. Знаю только, что она плачет иногда.
— Плачет?
— Да. И тогда дед Кузьма постится, молится и никого не принимает.
— Да, непростой старик.
— Он знахарь, а не колдун. Бабушку мою вылечил, меня. Только ты, Саша, никому про него не рассказывай, пожалуйста. Ладно? А то ему и так достаётся.
— Да мне-то что, хороший старик. Наукой, похоже, занимается. Лишь бы Наде ничего плохого не наколдовал. Хотя, если ты говоришь, что лечит… Тебе помочь? — наконец-то предложил Александр.
— Вот, вытирай чашки, что я вымыла, полотенцем, если хочешь.
— Ну, спрашивай, свет Надежда, — произнес дед Кузьма после того, как умостился за столом на скамейке рядышком возле неё, — только не жди, что я дам тебе решения на все случаи жизни так, как ты этого, наверное, ожидаешь. Думаю, даже не понравятся тебе ответы мои. Но ты спрашивай, спрашивай.
— Да я… я только про сон хотела спросить и… про него… про Богдана, — залепетала Надя. Ей почему-то стало очень стыдно. Она чувствовала, что этот неподвластный времени знахарь знает всё. Смотрит вглубь неё. Лучше, чем под рентгеном. Может вынуть наружу всю её подноготную. Как он это делает? Он же слепой!
Кузьма сидел рядом на скамье и даже «не смотрел» на неё. Но она кожей чувствовала — он видит её насквозь. Её тело, казалось, распалось на молекулы и стало прозрачным, а он видит её насквозь и изучает, что в ней не так.
