Читаем Девятый онлайн бесплатно
Будто во сне, я наклонился к её лицу. Вдохнул запах – чистый, свежий, пахнущий цветочным шампунем и какими-то жаркими духами. Глаза у Анны закатились вверх…
И я поцеловал её в лоб.
– Чудак! – сказала Анна с презрением.
Нет, конечно, она другое сказала.
А вот по щеке мне влепила звонко и со всех сил.
Развернулась и пошла сквозь толпу морпехов. Наткнулась на высоченного бойца, рыжего, с добродушным весёлым лицом. Что-то сказала, взяла за руку – и потащила танцевать.
Я стал медленно пробираться сквозь толпу. К счастью, народа танцевало так много, что мало кто заметил мой позор. Орден пылал на моей груди, словно предостерегающий сигнал: не подходить и не трогать.
Вывалившись в коридор, я огляделся. Есть кто?
Ну конечно же, я даже убежать не смогу незаметно – в коридорчике, ведущем к главной лестнице, сидела прямо на полу женщина, дышала из ингалятора и отхлёбывала чай из стеклянной чашки попеременно.
На всякий случай я подошёл, вдруг ей плохо?
– Привет, Свят! – сказала женщина дружелюбно.
– Маша? – Я и удивился, и обрадовался. Ну, сам не знаю, чему удивился, я же знал, что она на базе.
– Садись. – Она похлопала по полу рядом с собой.
Я сел. Спросил:
– Всё в порядке?
– Что? – она нахмурилась. – А-а, ты об этом… Да, всё норм. Это лекарство. Витаминки.
Ещё раз затянувшись, она спрятала ингалятор в карман. Одним глотком допила чай. Улыбнулась.
– Я даже тебя не поблагодарила. Ты ведь настоящий герой, Свят. Спас всех.
– Ерунда. Это моя работа, – ответил я.
Маша засмеялась.
– Знаешь, когда ты вот такой, взрослый, это звучит абсолютно серьёзно и убедительно.
– Это и раньше звучало серьёзно, – заметил я. – Что поделать, если мы проводим большую часть жизни в детском теле.
– Лучше бы вас оживляли двадцатилетними.
– Клонов растить тяжело, а у тушки есть наилучший период восприятия чужого сознания – с двенадцати до четырнадцати лет. Это Эля так тушку подрастила, случайно.
– И где великий серафим?
Я пожал плечами.
– Вершит в небесах великие дела. Шучу. Ей тоже нелегко, она никак не может вернуться в свою привычную форму.
– Тоже своего рода дитячество? – вздохнула Маша.
– Ага…
Из-за стены доносилась музыка. Народ веселился вовсю, и вроде как моё бегство прошло незамеченным.
– Как тебе Титан? – спросила она.
– Служба как служба. Разницы особой нет. По ребятам скучаю, но теперь Джей прилетел… Привыкну. Своя специфика с работой у Кольца, конечно… – Я увлёкся, но вдруг понял, что Маша смотрит на меня с улыбкой. – Извини. Нормально Титан.
– Устроились хорошо?
– Да. Поселили внизу, но какая разница.
– Нас тоже внизу, – обрадовалась Маша. Посмотрела на меня задумчиво. – Ты решил убежать с чествования?
– Угу.
– Понимаю. И поддерживаю. Слушай, если возвращаться не намерен…
Я замотал головой.
– Поможешь разобраться? У меня душевая в комнате устроена не так, как на Каллисто, я утром не нашла, как напор регулировать.
– Да, тут чуть другая система, – согласился я, мысленно удивившись, что Маша не справилась. – Но ничего сложного, я покажу.
– Тогда пошли? – Она легко встала.
Я тоже поднялся. И вдруг почувствовал, как забухало сердце.
Порой я торможу, но не совсем же дурак!
Или придумываю себе то, чего нет?
– Если не хочешь, то как-нибудь справлюсь сама, – медленно проговорила Маша.
– Пойдём, – сказал я.
Мы пошли рядом, как-то совершенно естественно, и, когда спустились на нижний жилой уровень, я взял Машу за плечи и поцеловал. По-настоящему, в губы. Мы несколько мгновений так стояли, а потом она потащила меня за собой, не переставая целоваться, открыла дверь в комнату, мы вошли и некоторое время так и стояли, прежде чем закрыть дверь. Потом я чуть отстранился и спросил:
– Скажи честно, зачем?
Я думал, что она скажет: «В благодарность за спасение». Или: «Хочу быть твоей первой женщиной». Или: «Раз уж ты стал взрослым, то должен научиться взрослой жизни». Ну, что-нибудь такое, про меня.
Но Маша сказала совсем другое.
– Мне очень холодно и страшно. Я одна не смогу уснуть. Если ты уйдёшь, то позову кого-нибудь другого.
Я её понимал. И это было сказано по-настоящему честно.
Я посмотрел на экран – камера была заклеена кусочком скотча, на зеркало наброшена блузка, и ещё две камеры, про которые я знал, были так или иначе закрыты.
– Не уйду, – пообещал я.
Под утро я вернулся к себе в комнату. Боря проснулся и молча следил за мной, потом не выдержал и спросил:
– Ну?
– Баранки гну, – сказал я, раздеваясь. – Как согну, дам одну.
– И бублики ломаешь?
– Отход ко сну, – скомандовал я и лёг на кровать.
Боря не унимался. Боре было интересно, несмотря на дитячество.
– Свят!
– Чего тебе?
– Ты был у этой, шпионки?
– Она не шпионка, – ответил я. – Шпион – это вражеский. А она инспектор. Российский. Сама сказала, но это тайна!
– Свят! У тебя было, да?
Я молчал. От альтера тайн нет, но мы ведь уже разделились.
– Ты честно хочешь?
– Да!
– Вот когда я с Анной танцевал, то считай, что было. По-настоящему и даже больше. А сейчас… – Я задумался на миг. – Это было как игра.
– Выиграл? – Боря хихикнул.
– Оба выиграли. Боря, хватит. Не надо об этом говорить. Всё хорошо. Через три дня корабль починят, и она улетит.
